Боярская честь

От жара запахло палёным, начали трещать волосы на голове.

Мы вынеслись со двора — лошадей и понукать не надо было, сами спешили убраться подальше от пожара.

Мы неслись по ночной дороге, рискуя упасть и сломать себе шею. Через полчаса скачки остановились. Теперь огня видно не было, а дым в предутреннем полумраке не различим.

— Боярин, дай рану перевяжу.

Федька соскочил с лошади, порылся в перемётной суме.

Я скинул рубаху, вытер ею живот — всё равно порезана, да и в крови вся. Забросил её в кусты. Федька посыпал на рану размельчённого мха, перевязал чистой холстиной.

Ратники всегда имеют мох и холст для перевязки ранений. Мох кровь останавливает, не даёт ранам гноиться.

— Как себя чувствуешь, боярин?

— Пока нормально, утром, посветлу, рану посмотрим. Сейчас едем.

Мы поднялись в сёдла, но дальше ехали шагом. Не хватало убиться, коли лошадь споткнётся в темноте. И так повезло нам — Федька врага вовремя услышал, опять же — татар всех положили, из пожара спаслись. Чем не везение? Надо будет по приезде домой свечки поставить святому Георгию и святому Пантелеймону.

Не иначе — они помогли. Ведь хреновая ситуация была.

Начало светать. Мы подъехали к мостику, остановились. Напоили лошадей, обмылись сами. Лица наши были в копоти, мой живот — в подсохшей крови. Нечего людей пугать своим видом.

Впереди показался постоялый двор.

— Вот что, Федя. Езжай на постоялый двор, купи у хозяина рубаху. Не в таком же виде мне заезжать.

— Ах ты, беда какая, и у меня запасной рубахи нет. И вправду — невместно боярину голышом на людях показываться.

Я сейчас, я быстро!

Федька ускакал. Я же спрыгнул с лошади, размял ноги. Порез саднил, но сильно не досаждал. Вскоре вернулся Федор, в руке он держал свёрнутую рубаху. Я надел. М-да, одно достоинство — что чистая. Многажды стиранная, непонятно какого цвета. Ладно, до первого торга доедем — там себе новую одежду куплю, а пока сгодится и эта.

Мы тронулись дальше. К полудню въехали в село — большое, на церкви — звонница. Остановились на постоялом дворе, поели сытно — физические упражнения да верховая езда нагуливают аппетит.

Федька перенёс обе перемётные сумы в комнату, а я отправился на торг. Быстро подобрал себе рубаху, немного подумал и взял ещё одну. Места много не займёт — пусть лежит.

Вернувшись на постоялый двор, я снял холстину, которой был перевязан. Рана уже не кровила, края были чистые, без воспаления. Федька снова подсыпал свежего мха и туго перевязал меня чистой холстиной.