Боярская честь

И как я не пытался выведать — на повозке они были или пешком, в какую сторону, по какой дороге ушли — ничего не смог выяснить. Слуга твердил: «Я половой, моё дело — кушанья да вино подносить, посуду убирать. За гостями присматривать — на то другие люди есть».

Ну и ладно, хоть что-то для себя интересное узнал.

Надо навестить соседние сёла, и особенно — священников местных. Чего это трое монахов неделю живут на постоялом дворе? Если человек в пути по делу, то остановился на ночлег, а утром — в путь. А эти неделю жили.

Ждали кого-то? А не Иону ли с грузом драгоценным? То, что подрясники на них, ещё не говорит о том, что они на самом деле священники. Любой может купить чёрной ткани и сшить подрясник или купить готовый.

Трое жили — очень удобно втроём одного связать или убить. А послушник, бывший ратник, в расчёт не брался? Или о нём не знали? А может, ещё хуже — на него рассчитывали?

Вопросов много, только ответов нет. И ещё одна маленькая заноза — Иону знали все священники по дороге, стало быть, он частенько ездил по ней.

Поэтому выследить его и устроить засаду не представляло трудностей.

Если предположить, что засада и впрямь была и её осуществили эти трое, рядившиеся в монахи — где трупы? Трое против двоих, один из которых — бывший ратник и при оружии? Силы почти равны. Должны быть раненые или ещё как-то пострадавшие.

Я объехал соседние сёла, поговорил со священниками. Правда — относились они уже не к Вологодской епархии, а подчинялись Твери. Между делом я интересовался — не приходилось ли за последние две недели хоронить кого-то из паствы, кто незнаком священникам? Нет, не приходилось.

В принципе, если были убитые в схватке — их могли закопать втихую, без отпевания, где-нибудь в лесу.

Я ездил по дорогам, внимательно оглядывал обочины. Никаких следов крови, поломанных веток кустарников — ничего. Ну не могли же эти двое испариться, пропасть незаметно. В конце концов — где их лошадь и телега?

Я поинтересовался у местных кузнецов — не подковывали ли они чужую лошадь, которую приводили местные.

Двое сказали, что подковы ставили, но хозяев и лошадей знают, как облупленных, а вот кузнец из Ольгинки обмолвился, что седмицу назад монахи из соседнего монастыря приводили подковывать лошадь, которую он раньше не видел.

— Есть в монастыре две лошадки — старый мерин и молодая кобылка. Держат их для разных нужд — дрова привезти, сенца. А тут я и сам удивился — новая лошадь, справная трёхлетка. Монахи сказали — купили на торгу. Не наша лошадь, не тверская.