— Евдокия, — прозвучал голос Милославы, — ты давно вычесывала Пушка? Что скажет князь, если повсюду будет его шерсть? — закончив есть, строго спросила она.
— Мам, я же не могу искать Пушка в княжьих палатах!
— Ой, — воскликнула Еленка, — я найду котика и причешу его.
— Его не причесать надо, а вычесать, — огрызнулась Дуня.
— Конечно-конечно, — быстро согласилась Оболенская и выскочив из-за стола, помчалась к себе. Её ближние вынуждены были подняться и следовать за ней.
— Какая невоспитанная дочь у Ивана Владимировича, — тихо произнесла Милослава, недовольно поджав губы.
— Она теперь живёт своим умом, — наябедничала Дуня.
— Ей это не на пользу, — сухо обронила боярыня и поднялась.
Евдокия проводила её, но когда мама предложила заняться делом, то оставила ей в помощь любительницу писать письма Даринку, а сама сослалась на княжье поручение.
— Одна не смей ходить! Возьми брата, — велела Милослава.
— Ой, Ванюша хотел, чтобы ты посмотрела, как он клюшкует, а я с дедом буду, — не моргнув глазом, соврала Евдокия.
Милослава одобрительно кивнула, а Дуня заторопилась, чтобы сбежать со двора до того, как дед покончит с завтраком и соберется искать ее. Разворошив сундук с одёжей, она натянула утеплённые штаны, овечий тулуп, шапку-мурмолку и выскочила в коридор.
— А-а-а, — закричала челядинка, увидев человека в мужской одеже.
— Цыц, — прикрикнула на неё Дуня. — Это ж я!
— Боярышня, а зачем ты в мужескую одежду вырядилась? Срам же!"
"— Срам, когда летучей ладьей в платье управляешь.
Люди говорят, что Еленка кубарем летела, и её ноги кто-то разглядел, — не удержалась от подколки Евдокия.
— Ох ты ж, — широко раскрыв глаза и прижав ладошки ко рту, воскликнула молодая жёнка.
— Ну, а я о чём! — осуждающе покачала головой боярышня. — Так что я подготовилась,и никто даже не глянет в мою сторону, коли неловко упаду, — терпеливо пояснила она. — Скажут, что это за увалень такой! А это я, вся закрытая и защищенная.
— Ежели так, то да. А не страшно тебе на ладье кататься?
— Совсем немножечко, и ещё десять раз по столько же.
— Это как же?
— Это когда глаза боятся, а руки делают.
— Ох, судьба у нас такая, — печально отозвалась челядинка и побежала впереди Дуни открывать ей двери. — Благослови тя бог, боярышня.
— Угу, — вдыхая полной грудью морозный воздух, Дуня поспешила сойти с крыльца, ведущего на женскую половину. А то скажут, чего это пацан там делает.
— Ты кто такой! А ну стой, поганец! — тут же услышала она дедов голос.
