— Деда, нельзя упускать шанс разобраться в здешних хитросплетениях!
— Без тебя знаю, — рявкнул он, — но надо осторожно, — наставительно подняв палец вверх, добавил Еремей. — Князь-то наверняка нас тут приметил, и если мы за ним сразу поскачем, то…
— Да, да деда, преклоняюсь перед твоей мудростью, но нам ещё сани из кустарника вытаскивать. Ты их в самую гущу загнал, как ещё глаза никому не выколол ветками.
Боярин мотнул подбородком в сторону саней, и боевые холопы начали их выталкивать на свободное место, а один из них поскакал искать тропу, по которой уехал князь.
Снежный наст был крепким и можно было бы ехать без дороги, как недавно проделал Еремей ; но ближе к лесу всё могло измениться, и тогда уже ни о какой слежке речи не пойдёт.
— Ладью бросишь? — коротко спросил Еремей.
— А? Лодку-то? Будь она сто раз неладна! — в сердцах воскликнула Дуня.
— Гришка твой вцепился в неё, как в бабу, — съехидничал дед.
— Вот ему и отдам… пусть возится с ней, балует, гулять выводить, — весело отозвалась внучка и, подзывая одного из своих воёв, передала:
— Я с дедом поеду, а вы с Григорием ладейку в город верните, да мастеру закажите ещё один парус прикрепить.
У брата спросите мои рисунки, там всё понятно показано, как мне думается должно быть.
— А ткань?
— У Даринки возьмете, я ей об этом говорила. Ах да, держи полтинник мастеру за работу!
— Чего это ему платить? Пусть спасибо скажет, что благодаря нашему заказу к нему князь пришёл и такие же ладейки заказал.
"
"— Жадность ещё никого не красила, — нравоучительно произнесла Евдокия, косясь на слаженную работу дедовых воёв, — ты лучше подумай о том, что нам ещё не раз придется обратиться за помощью, а мы здесь чужие.
— Дуняша, садись в сани! — крикнул Еремей.
Она встрепенулась и чуть ли не прыжками понеслась к деду, слыша вдогонку Гришкины вопли, что его забыли. Ей стало смешно и,не оглядываясь, она помахала ему рукой.
Дедовы холопы окружили сани, улюлюкая рванувшемуся к ним Гришке, не ставшему слушать своего подопечного.
Дуня сжалилась, извернулась и крикнула:
— На тебе ладья! Я с дедом остаюсь!
— Сядь, а то свалишься, — одёрнул её Еремей. — И где только такую срамную одёжу взяла?
— Мне мама сшила.
— Это был пустой вопрос и ответа не требовал.
— А-а, — понимающе протянула Дуня, обхватывая дедово плечо обеими руками и прижимаясь к нему.
— Вроде в сторону Борисоглебского монастыря едем, — неуверенно произнес он.
