Боль и сладость твоих рук

Ира опустила ресницы, тяжело дыша от возбуждения, которое усиливалось с каждым словом. Тимофей обошел стол и встал за ее спиной, коснулся пальцем ее шеи над ошейником и стал поглаживать.

— Что ты хотела бы попробовать? — спросил он негромко и начал перечислять, не дожидаясь ответа: Ремень? Розги? Флоггер? Стек?

Ира сглотнула. Она знала, что он в конце концов выберет сам.

— Иногда наши страхи — это самые желанные вещи. То, чего мы просто боимся желать, — заметил он неспешно, поглаживая ее шею теперь пятью кончиками пальцев, и от каждого прикосновения по коже шел электрический разряд — во все стороны сразу.

Она молча ждала его решения, поворачивая голову за его рукой в разные стороны, и послушно приоткрыла рот, когда Тимофей скользнул пальцами по шее вверх, провел пальцем по ее губам, и пососала подушечку, когда протолкнул его внутрь.

— Поиграем со стеком, малыш. Пока не заплачешь. Я хочу тебя трахать, когда ты вся в слезах. Здесь, на столе, — объявил, наконец, он. По ее телу волнами проходила дрожь, она растекалась по стулу и едва сдерживала тихий жалобный стон желания.

Но в тот момент, когда Ира уже была готова на все и снова потянулась губами за его пальцем, он тихо рассмеялся и убрал руку:

— Не сейчас, саба. У тебя есть работа, помнишь? Готов поспорить, тебя там заждались… Так что будь хорошей девочкой, и ты получишь награду вечером в пятницу.

Ира с трудом перевела дыхание и взяла себя в руки. К тому времени, как она открыла глаза, Тимофей уже был в другом конце кухни, возле холодильника, внимательно изучая его содержимое и что-то насвистывая себе под нос.

— Садист, — с нежностью пробормотала она себе под нос.

— Даже близко нет, — мгновенно отозвался Тимофей, едва повернув голову, — для тебя просто господин, саба.

День, начавшийся с такого утра, выдался просто прекрасным. На работе все прошло очень спокойно, несмотря на то, что Тимофей был прав: она значительно снизила внимание к клинике в последние дни, увлекшись происходившим между ними и задушевными беседами с Лори.

Но дел накопилось не так много, чтобы не справиться, и пациентов почти не было. И уже в обед начало подтачивать изнутри неприятное предчувствие: когда все слишком хорошо, что-то может произойти. Что? Что?

К вечеру тревога усилилась, поэтому Ира почти не удивилась, обнаружив на пороге своего кабинета заплаканную Лори: она приехала без предупреждения, а значит, что-то случилось.

— Что случилось? — спросила Ира, едва взглянув на ее лицо.