Боль и сладость твоих рук

Я как вечный наркоман, которого всегда тянет к наркотикам, но он держится.

— Хорошо, — прошептала Ира и попыталась взять ее за руку, но Лори мотнула головой и убрала руки со стола.

— Пойми, я мазохистка, — повторила она и посмотрела на Иру, но та все еще не понимала, к чему она клонит.

— И что? — шепотом спросила Ира.

— А Тимофей — не садист. Никогда им не был, понимаешь?

На щеках Лори обозначились и побелели скулы. Ира все еще смотрела на нее.

— Это я придумала игры с плетью. Это я его заставила.

Он был влюблен в меня, довольно сильно. Я знала, что ему не нравится, но он был готов на все, — тихо сказала Лори. — А мне нравилась плеть. И мне нравилось, что он готов на все ради меня. Я сделала это специально.

— Я его напоила. Он был слегка пьян, но я была трезвой. Не настолько, чтобы не понимать. Я все устроила.

— Зачем? Зачем, Лори?

Ира приоткрыла рот, чтобы немного подышать. Они теперь обе плакали, и слезы просто невозможно было остановить.

— Затем, что я была дурой.

Я хотела узнать, где у меня границы. Но вместо этого я узнала, что у меня нет никаких границ, — сказала Лори. Ее губы дрожали, она всхлипнула и отвернулась.

ГЛАВА 15. Некуда бежать

Ждать было невозможно, но час ночи не казался лучшим временем для звонка. Она добралась до дома, приняла душ, села на кровать и поняла, что ждать до утра не сможет. После хорошего размышления это показалось особенно глупым, ведь сейчас он наверняка не спит, а утром — будет. Еще немного подумав, она набрала номер дрожащими руками, молясь, чтобы он был не в командировке, не спал и мог ей ответить.

Один гудок… два… сердцебиение зашкалило… третий, четвертый… На пятом Ира сама оборвала звонок. Он не взял трубку.

Какое-то время она еще сидела на кровати, не веря, что так случилось. Чувствовала же: сейчас возьмет. Сейчас она поедет к нему, или они просто поговорят. И, может, все не будет по-старому, может, он вообще не захочет ее видеть, но они хотя бы поговорят.

К тому, что он не возьмет трубку, она оказалась совершенно не готова. Почувствовав, как опускаются плечи и накрывает глупое стыдное чувство, Ира резко поднялась и пошла на кухню. Ей захотелось кофе, захотелось встряхнуться. Щеки горели.

Глупое чувство не уходило, пока она варила себе свежий кофе в турке. Дура какая-то. Полная дура. То, что сказала Лори, меняло многое, но это не меняло того факта, что у Тимофея не было особых чувств к ней.