Боль и сладость твоих рук

Одним только фактом, что расслабленно сидел в кресле и делал это гораздо увереннее, чем она перед ним стояла.

— На колени, — сказал он и, не спуская с нее глаз, расстегнул ремень.

С этого момента у нее в голове почти не было мыслей. Не было места для сомнений или испуга. Она не принимала решений подчиниться ему — но он принял за нее это решение. И с ним невозможно было спорить, совсем.

Как-то раз Ирина слышала беседу Макса с новичками в клубе. Он объяснял, что с минета начинают сцену только полные олигофрены.

Либо настоящие мастера, которые могут играючи нарушать любые правила. Тогда, хихикнув про себя, она мысленно с ним согласилась. Ни один, даже самый опытный дом, прежде не начинал с ней сцену с такого. Возможно, никому прежде она бы и не позволила.

Но только не в этот раз. Словно из ее собственной головы вылетели все ее правила. Словно обрушились все ее границы, и она почувствовала странное удовольствие от того, чтобы позволить ему бесцеремонно топтаться прямо на них. Может, даже немного отомстить ей за склоку во время ужина.

Довольно стандартное, впрочем, удовольствие для нижней, однако как давно она испытывала его в последний раз? Несколько лет назад? Никогда?

В первые секунды было ощущение, что она в принципе делает это в первый раз. Все ощущалось очень необычно — тактильные ощущения от нежной кожи, напоминающей сливки. И сохраняющийся во рту четкий клубничный привкус, смешавшийся с его собственным терпким ароматом. Его рука, слегка сжимающая волосы… а потом вовсе не слегка.

Впрочем, он пока ни к чему не принуждал ее физически — хотя в какой-то момент Ира даже почувствовала, что готова к этому, и хочет. А еще она поняла, что уже перевозбуждена и с ума сходит от желания сжать его внутри. При этом Ира также знала, что ее губы и язык делают отличную работу — она специально этому училась и не сомневалась, что ее дому есть чем наслаждаться прямо сейчас. И то, каким твердым он стал у нее во рту, это очень наглядно подтверждало.

Слегка потянув за волосы, он внезапно потянул ее в сторону, заставив выпустить изо рта его член, а затем дернул вверх и поднялся вместе с ней. И по тому, как легко и быстро он поднялся, она вдруг поняла: этот самоуверенный ублюдок даже не думал расслабляться. Просто попробовал ее и дал ей попробовать себя на вкус, ощутить во рту его твердость, захотеть еще больше.

— Ты сладкая, — сказал он, словно читая ее мысли, — и послушная… хорошая девочка.