Боль и сладость твоих рук

— Зеленый, — выдохнула она, заставив себя расслабиться. Она пришла сюда не просто так. Она знала, что рано или поздно придется преодолеть это.

— Хорошо. Я не могу не выдрать тебя за поведение за ужином, солнышко. Ты ведь понимаешь?

Что-то в его голосе заставило ее улыбнуться, и сразу стало легче.

— Стой здесь, — негромко приказал он и пересек комнату.

Ира снова судорожно вздохнула, услышав звук открывающегося ящика, а затем тихий звон. Что это? Пряжка? Только не…

— Тихо, — приказал он громким шепотом.

Не удержавшись от того, чтобы взглянуть, Ира рассмотрела у него в руках ошейник с металлическим креплением и вздохнула с облегчением. Это не то, чего она до смерти перепугалась. Не ремень.

Она опустилась перед ним на колени, стараясь не отключаться от постоянного контроля за происходящим. Но уже падала в этот транс нижнего — желание отдать ему то, что он хотел, пересилило. Что-то внутри щелкнуло, и она расслабилась: будь что будет. Этот парень мог причинить ей боль, но вначале будет удовольствие… море удовольствия от того, что она по-настоящему отпустит контроль, впервые за много лет.

Прикосновение холодной пряжки к шее заставило вздрогнуть, но он очень осторожно застегнул ошейник и просунул под него два пальца, проверяя натяжение:

— Да, — мгновенно отозвалась она, наслаждаясь теплым прикосновением и заботой верха.

Он потянул за ошейник и провел ее через спальню к своему пыточному углу и остановился у станка.

— Просто нагнись, — приказал он в ответ на ее легкий поворот головы, которым она осторожно обозначила безмолвный вопрос.

Ира помедлила с секунду, но потом позволила нагнуть себя над станком. Пока у нее не было повода сказать даже "белый". Промелькнула опасливая мысль, что вскоре ей станет некомфортно из-за наклона головы вниз, но этот наклон не был слишком резким, так что она молча подчинилась. Тимофей не спеша обошел ее, пристегнул руки. Ира напряглась всем телом, когда он коснулся ее щиколотки, но потом он не стал ее пристегивать.

— Расслабься, саба, — резким шепотом приказал он, шлепнув по ноге. — Я помню твои табу. Но твои ноги должны стоять здесь, это ясно?

Он сделал пару шагов в сторону, и Ира снова напряглась. Чем он собирается пороть? Черт… она была возбуждена, и в то же время перепугана… она отвыкла от этого сильнее, чем думала, даже не представляла, что будет так трусить. Когда играешь верха, все воспринимается совсем не так.