Боль и сладость твоих рук

По ее телу пошли мурашки, когда он провел по щеке костяшками пальцев, явно обдумывая, что делать с ней дальше. Она слышала его глубокое дыхание, но не могла поднять глаз, полностью войдя в роль послушной сабы.

— Идем, — наконец, сказал он и повел ее за руку в спальню. Точнее, в то помещение, которое походило на спальню.

Внутри было очень темно и прохладно. Комната необъятная, кровать — нестандартно большая, квадратная. И Ира сразу поняла, что это помещение — не для сна. На это непрозрачно намекали удерживающие устройства над кроватью и несколько миленьких приспособлений у стены: станок для фиксации, скамья для порки, цепи.

Во рту у нее мгновенно пересохло — она хотела и не хотела оказаться там с одинаковой силой.

Включив слабый ночник, он резким нетерпеливым жестом повернув ее к себе спиной и стиснул грудь обеими ладонями. Ласки, больше похожие на наглое бесцеремонное ощупывание, продолжались довольно долго — и Ира поняла, что это своеобразная прелюдия. Сзади он почти не прижимался, но его руки с каждой секундой становились немного жестче.

Ладони быстро прошлись по ее телу до ягодиц, стащив вниз трусики.

В этот момент ей пришло в голову, что она действительно отвыкла от мужчин, от их пренебрежения к эстетике, а иногда даже специальных "наездов" на нее. Только мужчина-доминант мог поставить сабу в преднамеренно некрасивую позу, чтобы насладиться ее смущением. Только мужчина мог вот так оставить нижнее белье болтаться в районе колен. Нарочно?

Нет, не нарочно, поняла она, когда он, наконец, раздел ее полностью через пару минут.

К тому времени его бесцеремонные пальцы побывали везде — и ее щеки горели не столько от того, что он без спроса влез в ее попку, сколько от того, что он обнаружил, насколько мокрой она была спереди.

Он прижал ее к себе на мгновение, и Ира вдруг поняла, что наслаждается его запахом. Безумие. Ей хотелось снова взять его в рот. Или оказаться под ним на кровати… было невероятно трудно ждать с каждой минутой. Все тело горело от желания узнать, как он трахается.

— Когда тебя последний раз пороли, малыш? — еле слышным шепотом спросил он на ухо. Его дыхание пошевелило прядь ее волос.

— Пару месяцев назад.

— Ладонью. Несильно, — поспешила объяснить она, почему-то испытывая необходимость объяснить.

На этот раз его шепот словно стал горячее, и ее тело застыло. По спине бегали мурашки.

— Я… не помню. Давно. Годы назад.

— Цвет? — внезапно спросил он, и Ира поняла, что ее мускулы внезапно перенапряглись.