Боль и сладость твоих рук

Но отменять свидание она не хотела, не могла… придется объяснять. Впрочем, не мог же он рассчитывать на лебединую верность после первого же свидания? Или… мог?

Нерешительно замерев с телефоном в руках, она долго смотрела на погасший экран, после чего молча отложила его в сторону. Нет, она не станет скрывать от Тимофея что-либо. Она просто объяснит как есть. Если не поверит и приревнует, если не поймет — так тому и быть. В ее жизни уже было достаточно ревнивых идиотов. Пусть этот ведет себя нормально или сразу катится ко всем чертям.

Но несмотря на воинственный настрой Ирина потратила почти весь оставшийся день на то, чтобы прихорошиться. Она ругала себя за глупость: Тимофей мог оказаться кем угодно, хотя и казался мужчиной, для которого стоило стараться. Мужчины, которые с первого взгляда кажутся идеальными, чаще других оказываются мудаками.

Но в их первую ночь он проявил себя таким чутким, страстным, терпеливым любовником… и Макс с ним дружил, а это значило немало. Всю неделю она смотрела и читала его материалы из сети, стараясь отыскать в нем недостатки, а вместо этого невольно влюблялась в него еще больше.

То, как он рассказывал людям о детской психологии, то, как призывал обращаться друг с другом, его чувство юмора, здравый смысл, обаяние — в это невозможно было не влюбиться. И она чувствовала, что ее затягивает с каждой минутой. В одном из интервью его спросили об отношениях между мужчиной и женщиной, и он ответил коротко, но этот кусок она пересматривала много раз.

"Если женщина достаточно здорова психически, чтобы оставаться мягкой, то мужчина рядом с ней может стать бесконечно сильным.

Если мужчина достаточно силен и дружит с головой, любая женщина рядом станет нежной и женственной", — сказал он. Когда Ирина услышала это впервые, ее сердце пропустило удар. Ей показалось, что Тимофей облек в слова именно то, что она почувствовала, когда он сидел в кресле и сказал "Посмотри на меня", а потом велел ей опуститься на колени. Он был невероятно силен в тот момент, и одним взглядом заставил ее захотеть подчиниться ему. Только щеки горели при мысли о том, какой она была такой неуклюжей…

Без пятнадцати минут семь ее нервозность достигла пика, и Ирина нашла себя за тем, что снимала невидимые пылинки с бордового шелкового платья. Ее грудь соблазнительно выглядывала из низкого декольте, одно плечо кокетливо открыто, но сверху она накинула черный газовый платок. Аромат "Шанель" окутывал ее терпким облаком, черные замшевые сапожки-чулки обтягивали ноги.