Боль и сладость твоих рук

Она все это знала, но какой был от этого прок, когда она осталась совсем одна? В полном вакууме, где не было отношений ее мечты и никакой возможности начать их снова?

Тот период был самым ужасным. Тогда она много думала о том, почему многие женщины-мазохистки предпочитают рисковать жизнью, почему они с большим удовольствием играют с проколами, порезами, огнем, чем идут к психотерапевту. Все, чтобы не оставаться в этом вакууме. Все ради глупых детских грез.

А самая глупая детская греза — вовсе не про принца на белом коне.

Самая глупая и опасная детская греза — про то, что ты вырастешь, и больше никогда не останешься в одиночестве. Если бы Лори снимала социальную рекламу, она бы сделала такой ролик: "Дорогие родители, никогда не рассказывайте детям сказки про "жили долго и счастливо", потому что от этого ваши дети могут стать мазохистами".

Ощутив влагу на глазах, Лори рывком вернула себя в реальность. Нельзя. Нельзя плакать до встречи с домом. Если она явится заплаканная, Дима подумает, что она чокнулась.

Или снова станет идеальным и начнет успокаивать. Нет, она не хочет больше идеальных мужчин. Она хочет увидеть его настоящего. Сегодня она вызовет к жизни его темную сторону во чтобы то ни стало и решит, сможет ли поладить с ней. Это надо сделать прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.

ГЛАВА 10. Я все время боюсь

Эта новость попалась ей сразу после ухода Лори — как только она открыла поисковик. Неудивительно — ведь она просмотрела столько новостей про Тимофея за неделю.

Боги контекста решили, что ей важно и срочно это знать. И ей действительно это было и важно, и срочно…

"Покончил с собой". Заголовок заставил ее внутренности сжаться до боли. Лишь пару секунд шока спустя она поняла, что это не Тимофей. Тимофей жив и здоров, но мертв какой-то его клиент. Вчитавшись в статью, Ирина поняла, что и самоубийство тоже под вопросом.

Но по тексту все выглядело так, как будто не так уж важно, что именно случилось с тем человеком — в любом случае виноват знаменитый психотерапевт.

Резко вскочив, Ирина заходила взад-вперед по кухне. Написать ему или позвонить? Или ему вообще не нужны ее звонки и письма прямо сейчас?

Снова рухнув в кресло, она принялась перечитывать все, что было опубликовано в сети. Руки вспотели, сердце заколотилось. Звонить или не звонить? Перед глазами плясали цифры из заметок. Время смерти того человека — предположительно вчерашний вечер, а известно стало в девять утра.