Там впереди ещё два поста, имей в виду.
– Спасибо, разберусь.
– Ну давай, удачи, – попрощался Бригадир, снова исчезнув в своём окопе, в который я чуть было не угодил ногой. Он был смышлёным парнем, может быть, поэтому и получил такое прозвище. Но с голосом, казалось, что-то не так. Странно он выговаривал слова, прожёвывал их, что ли."
"«Молодец, – подумал я. – Выскочил как чёрт из табакерки, я даже растерялся». На следующем посту пришлось обменяться парой фраз с незнакомыми мне бойцами. Третий пост я не обнаружил.
Макеева увидел у входа в дом, он ставил задачу двум механикам. Заметив меня, сразу спросил:
– Мои посты спят?
– Никак нет, товарищ лейтенант, – доложил я.
– А ты всех проверил? – недоверчиво взглянул мне в глаза Макей.
– Только тех, кто по пути попался.
– Ну тогда пошли со мной.
– Так ротный ждёт, – учуял я неладное, едва поспевая за ним. – Мы быстро, – настоял взводный мягким и ровным голосом.
В ста метрах за домом за небольшим пригорком поставили «секрет». Когда боевые действия идут в городе, тыла как такового не существует.
Диверсионная группа противника снимает уснувший пост и вырезает спящий взвод. Или подходят на бросок гранаты и закидывают позиции. Могут устроить неразбериху между двумя кольцами обороны, обстреляв и тех и других. В образовавшейся панике люди начинают бить друг по другу. Ночь полна сюрпризов и незапланированных встреч.
Силуэт бойца я увидел сразу, как-то странно он сидел, не то полусидя, не то полулёжа. Оказывается, рядовой просто облокотился на тоненькую сетку забора и мирно спал.
Автомат стоял рядом в углу у металлического столбика, на котором смонтирована сетка. И даже не на коленях или, к примеру, в руках, а просто как лопата – рядом. Макеев жестом приказал не шуметь, хотя я всячески пытался наступить на что-нибудь хрустящее. Старлей взял его автомат, медленно загнал патрон в патронник, подвёл дуло к уху несчастного и нажал на спуск. Прогремел выстрел. Я до последнего сомневался в применении на практике такого наказания.
Я думал, взводный разбудит бойца и просто даст по морде. Такого крика я не слышал никогда. Было в нём что-то не человеческое, а именно звериное. Лицо бойца исказила гримаса ужаса и непонимания. Может быть, именно такие лица у ребят, когда их убивают. Мне стало страшно, ведь одно вытекает из другого. Убивают потому, что кто-то решил поспать на посту. Сомкнул ресницы, провалился в сон. Не проснулся сам и не дал проснуться никому из роты.
