Синяя краска лопалась пузырями на дереве, охваченном языками жёлтого пламени. Боец сидел прямо на полу, растопырив ноги перед буржуйкой. На ящиках автоматных патронов спал Калядин, не сняв свою камуфлированную шапочку с головы, укрывшись бушлатом. Печь раскалилась докрасна, и оттого лицо моего наводчика выглядело особенно румяным. Я тяжело сел на край лежанки и закурил.
– А ничего, что мы тут как на пороховой бочке спим?"
"– Весь город – пороховая бочка, Замок, – остроумно заметил Юра.
– А Коваль где? – спросил я.
– В первом взводе в карты играет.
– Тебе когда на смену, Юра?
– Уже иду.
– Прогрей машину полчасика, аккумуляторы слабенькие, и «шиферку» сними, может, теплее будет на станции сидеть.
– Зато завтра целый день спать, – сказал довольно Казаков, вставая и застегивая пуговицы бушлата.
– Разбуди меня через два часа, – попросил я его, уткнувшись носом в искусственный мех воротника.
– Не вопрос, – ответил боец, уходя на ночное дежурство.
Сон был тяжёлым и липким.
Нас обстреливали миномёты. С разбегу прыгаю в неглубокий окоп и не чувствую дна под ногами. Окоп наполнен вязкой чеченской грязью. Пытался выбраться наружу, хватался руками за кромки окопа, но меня засасывало сильнее. Пальцы скользили в поисках спасительного куста или ветки, но уцепиться было не за что. Грязь ожила, схватила меня за горло, сдавила мою шею, как змея. Мне стало трудно дышать. Я уже чувствовал её подбородком и то, как она ползёт к моим губам, набивается в рот, хрустит на зубах, лезет в глотку, заполняет желудок.
Я задрал голову вверх, уставился в небо, отчётливо понимая, что это и есть конец. Потом неожиданно увидел себя со стороны, своё напуганное лицо, медленно исчезающее в чёрной жиже. Я узнал эти глаза. Это были глаза парня, которого поймал спящим на посту Макеев.
– Проснись, у нас акция устрашения начинается, – говорил знакомый голос, – проснись, Замок!
Я с трудом разлепил глаза. Слава богу, всего лишь сон. Голова болела, в висках тяжело стучит кровь в такт моему пульсу.
Не выспался вообще. Всё та же ночь, только двумя часами позднее. У печи стоит Юра, развернувшись ко мне лицом, но лица не видно. Только гуляющий кадык и алюминиевое дно котелка, из которого он пьёт чай. Старшина набивает магазины патронами и смотрит на меня. Не могу определить характер его взгляда.
– Ох как хорошо, – сказал наводчик, напившись, вытирая рукавом бушлата губы.
– Что за акция? – спросил я старшину.
