– Ты знаешь, что в Древнем Риме головы рубили тем, кто спит на посту? – еле сдерживал себя лейтенант.
– А-а-а! – одной нотой тянул солдат ему в ответ, закрыв ладонями уши.
– Слушай меня, сука! – дёрнул его за руки Макеев и достал свой нож, – видишь, как блестит?
Но боец продолжал рыдать, не отвечая офицеру. Давился резкими вдохами, глотая слёзы и сопли. Мне уже было не страшно, а просто жаль пацана. Я сам так рыдал, но в детском саду ещё. Когда мне вырвали зуб, силой прижав к креслу в кабинете зубного врача.
– Хочешь без ушей ходить, а? – продолжал Макеев.
– Здесь в Грозном сейчас мода такая!
– Я больше не буду, – оправдывался боец, встав на колени, – простите, товарищ старший лейтенант
– У них прощения проси! – указал пальцем Макеев на собравшихся вокруг солдат.
– Товарищ старший лейтенант, нам пора, – поторопил я офицера.
– Вот теперь пошли, – с непоколебимым лицом сказал мне Макеев, ещё раз взглянув на солдата.
Свои двадцать четыре он всячески скрывал, желая выглядеть постарше. Худой, но жилистый, чуть ниже меня ростом.
Отрастил усы и бороду, которую впоследствии всё-таки состриг, считая, что это уже перебор. Когда я увидел его в первый раз, мне тут же подумалось, что Лермонтов вовсе не погиб, а воюет, как и воевал, только матерится много и стихи больше не пишет. К ротному добрались без происшествий, встретившись с «замком» второго взвода. Замполит практически не командовал своим подразделением и всё время находился с командиром роты.
Ещё не поднявшись по ступеням на этаж, я уловил вкусный домашний запах еды.
Это макароны по-флотски, с тушёнкой и луком, точь-в-точь как на скорую руку любил готовить отец. Запах шёл со второго этажа, где расположились мои земляки. В пролёте между этажом на ступенях притаились голодные бойцы, пуская слюни и тихо переговариваясь между собой. Вдруг сверху послышался басовитый мужицкий голос, приглашавший наших солдат к столу. Пара бойцов сорвалась с места, но их остановил крик сержанта Герасимова, наблюдавшего за этим со стороны.
– Ну-ка, стоять, «слоны».
Мы что, недоедаем? – схватил он первого попавшегося за шиворот бушлата.
– Не позорьтесь, блядь, и шагом марш на позиции, – поддержал сержанта кто-то из дембелей.
В итоге ОМОНу удалось прикормить многих бойцов и вылечить нагноения на руках и ногах. Что тут поделаешь, некоторым милиционерам мы годились в сыновья. Мужики плевались, когда узнали, что в роте отсутствует фельдшер, и воротили нос от запаха нашей еды.
Юра топил печь останками оконной рамы.
