Взвод управления
– А я тебе про свои «вездеходы» не рассказывал, Замок? – спросил Казаков, натирая сапоги толстым слоем гуталина. – Просыпайся, вижу, что не спишь. Ну глянь, как они на мне сидят. Кожаные, легкие, можно гармошкой носить, кирзу так носить не получится. Кирзу только обрезать, а эти скатал в гармошку – и порядок.
Юра натянул сапоги и довольно притопнул каблуком, присев на лежанку подле меня. Окончательно проснувшись, я открыл глаза и первым делом закурил, потягивая затёкшие мышцы рук и ног.
– Достал, Казак.
Ты сам с собой разговариваешь или с сапогами? – спросил я, глядя на его обувь и немного завидуя.
Мои сапоги к тому времени уже разбухли от влаги и обросли сантиметрами несмываемой грязи. В таких погодных условиях солдату лучше выдавать резиновые сапоги, и старшина вроде как пытался решить этот вопрос, но пока безуспешно.
– Да в них хоть барыню, – засмеялся наводчик, блеснув здоровыми зубами.
– Ну давай рассказывай, хватит плясать по комнате.
Зная Казакова и его умение дотошно цепляться до мелочей, повествуя о чём-либо, я положил под голову бушлат и приготовился к душещипательному монологу.
"
"Закончив мотострелковую учебку, в тех сапогах, которые ему торжественно вручили перед курсом молодого бойца, Юра поехал на Кавказ. Сапоги к тому времени изрядно подустали, каблук стерся, а носок напоминал побитый помидор. Всё бы ничего, но самое отвратительное в том, что при ходьбе они всё время натирали ему ноги. Сапоги можно было отобрать у вновь прибывшего пополнения или на худой конец украсть, но парень был принципиальным и совершенно уставным.
За месяц до окончания учебного курса бойцов загнали на общевойсковой полигон. У наводчиков, механиков и прочих военных специалистов шла сдача экзаменов. Солдаты жили в полевых условиях, в обогреваемых буржуйками палатках. Попадали под дождь, падали в грязь, черпали воду из луж сапогами. По окончании очередного тяжелого дня нужно было успеть занять вакантное место для своей обуви. Сушили их просто – у печки-буржуйки.
Но лучшие места доставались всегда лучшим, то есть старослужащим. Тут Казака спасла его коммуникабельность. Сдружившись с «черпаками» и имея перед собой конкретную цель, он сумел занять место под солнцем.
К сожалению, тут солдат переборщил с дистанцией, да так, что прожёг голенище и на правом, и на левом сапоге. Взводный, узнав о несчастье бойца, выдал ему свои старые обноски. Но Юра не хотел просто так расставаться с тем, в чем страдал полгода.
