По окончании курса обучения, будучи на шестом месяце службы, она стала не так интересна сержантам. Уже в первые две недели службы в ротах выяснили, кто есть кто. Дембеля готовились к дому, деды устали от всего на свете, а «черпаки» сдружились с нами. Но на особенно усердных сержантов, таких как Гизатуллин, у роты был зуб."
"К концу месяца вся дивизия ждала так называемых покупателей. Со всех концов страны съезжались представители различных сухопутных войск и увозили с собой специалистов, то есть нас. Боец подписывает рапорт о прохождении дальнейшей службы в другой части и покидает учебный центр.
Меня и Андрея взводный отпускать не хотел, пророча нам большое сержантское будущее. Мы не спорили, мы молча ждали покупателей, не желая оставаться в этом дурдоме ни на минуту. Всё лето работали как проклятые, делая ремонты в офицерских квартирах, надрывая спину в огородах, ремонтируя автомобили и мотоциклы. Не армия, а центр распродажи рабов для хозяев с большими и маленькими звёздами. За скромную сумму денег взвод мог разгрузить вагон или помочь с переездом кому угодно и когда угодно.
Чтобы получить увольнительную, родители платили за бойца откуп комбату. Тот брал, что дают. От кирпичей до компьютера. Всё на нужды батальона.
Мне казалось, что такая отлаженная система существовала на протяжении многих лет. Солдаты ходили в форме образца периода войны в Афганистане. В песочных хлопчатобумажных костюмах. На складах имелся новенький камуфляж, но он, скорее всего, распродавался прапорщиками по дешевке в различные военторги города.
Зимой носили тяжелые и неудобные шинели, которые, наоборот, держали холод, а не тепло. Бушлаты выдавали только на танкодром или стрельбы, проводившиеся в зимнее время.
Тридцати рублей в месяц хватало либо на пачку сигарет, либо на зубную щётку и пасту. Десять рублей из тридцати уходили в карман сержанту. Тёплые портянки не спасали от уральских морозов, и случаи обморожений приняли массовый характер. Армейский идиотизм и преступная халатность встречались везде и всюду, ведь подобные случаи повторялись из года в год.
Прекратить этот бардак никто не пытался.
Срочник – это индикаторная бумажка армии. Если у солдата служба идёт нормально, то и в подразделениях порядок. Экзамены сдаются, а нормативы выполняются. Если солдат не служит, а прислуживает, то это не солдат, а холоп.
Офицеры, грубо нарушающие устав, автоматически попадали под одно определение – «шакалы». «Шакалы» жили вольготно всегда и везде.
