«Пиджаки» – это ребята, получившие офицерское звание после окончания гражданских вузов, где существовала военная кафедра. Они следили за порядком в вагонах, иногда пересчитывая личный состав. Парни, как мухи, облепили окна, впервые видя воронки от разрывов снарядов. Мы смотрели на траншеи окопов и подбитую технику, одиноко стоявшую на открытой местности. Состав шёл то лесом, то степью, проезжая колонны наших войск. Все были немного напряжены, но в хорошем смысле этого слова.
– Смотри, Олег, там пацаны руками нам машут, – сказал мне Серёга Фомин, – какие-то они все чумазые.
– Нас ждут, – ответил я, продолжая смотреть в заляпанное солдатскими ладонями окно. – Мы ведь замена для дембелей.
Поезд часто снижал скорость, проходя опасные или подозрительные участки дороги. В каждом купе оживлённо обсуждали увиденное, что-то доказывая друг другу до хрипоты в горле.
– Это БМП была! – спорил Лёха Зёмин с кем-то из пехоты.
– Не, это КШМ, – отвечали ему в три голоса.
– Я сам механик БМП, так что не гоните, неучи, – не унимался Зёма, – пушка на машине 2А42 была.
Алексей был уроженцем небольшого сибирского городка. Он обладал деревенским хозяйским характером. По-мужицки говорил и делал. Взгляд был немного с прищуром, щёки красные от румянца, будто парень только из бани. Глаза большие, казалось, вот-вот выпадут из орбит.
В отличие от сверстников, его интересовали не дискотеки, а сборка и разборка техники от трактора до мотоцикла.
Когда стемнело вовсе, солдаты угомонились. Доели то, что осталось, попили чаю и улеглись спать по трое, сидя.
Будить нас стали ночью. Тихо, шёпотом, не включая свет в вагонах, как будто в школу к первому уроку, когда за окном зима и темень. Мы просыпались, надевали бушлаты, хватали мешки в темноте, кто свой, кто чужой. Искали друг друга, образовав столпотворение у выхода. За окнами вспыхнули яркие огни фар. Мы услышали громкую чёткую команду: «На выход!» Парни толкались, выпрыгивая из вагона. Наши глаза слепили ярким светом. Все три вагона были окружены автомобильным батальоном.
– Шаг вправо, шаг влево, башку отрежут! – кричали встречавшие нас офицеры полка.
– Гостеприимный тут народ. Ну да ладно, ничего, прорвёмся! – сказал Лёха больше для себя, чем кому-то из нас.
Всех ещё раз пересчитали и поделили по двадцать на каждый тентованный КамАЗ. Мы быстро прыгали в кузов, наступали в темноте друг другу на пальцы рук, нервно вскрикивая и ругаясь. Последними запрыгнули дембеля, что встречали нас. Они были полностью экипированы и вооружены.
