Место у борта принадлежало им. Они деловито расселись, заставив нас вжаться сильнее в глубь кузова, и колонна тронулась.
Наш поезд с контрактниками ушёл обратно на большую землю. Молодёжь возили партиями по одному и тому же сценарию. Через неделю привезли ещё сотню молодых бойцов. Пополнение в целом состояло только из двух учебок – Урал и средняя полоса России. Ехали долго. Всё время вверх и без остановок. Мы глазели на то, как приближаются к земле падающие осветительные ракеты. Никто не проронил ни слова с момента начала движения колонны.
Без умолку болтал только наш неизвестный охранник с автоматом у борта. Но ему никто не отвечал, и со стороны это выглядело жутковато.
– Всё будет хорошо, парнишки, – причитал он, как старая бабка, – все домой вернётесь. Вы только не бойтесь ничего, офицеров слушайтесь, интуицию свою…
– Он что, контуженный? – прошептал мне на ухо Фомин.
– Может быть, не знаю, – ответил я вполголоса.
– А я домой уезжаю, – продолжал он, чуть не плача, – в Новый год дома буду.
Я за вас бокал шампанского подниму. Я из Питера.
Мне казалось, парень говорил абсолютно откровенно, от чистого сердца. И остановить его никто не мог, хотя хотели все. Просто он видел то, чего не видели мы. И все прекрасно понимали, что скоро увидим. Поэтому молча смотрели и ждали, когда колонна нас доставит на место. Наконец доехали. Прозвучала громкая растянутая команда: «К машине!» Она дублировалась по ходу вставшей на хребте колонны. Первое, что бросилось в глаза, – это брезентовые армейские палатки.
Очень много палаток вокруг. Много техники, много народа с автоматами. Залпы артиллерии где-то далеко.
– Строиться согласно родам войск. Артиллерия отдельно от пехоты, связь отдельно от разведки, танкисты отдельно от миномётчиков! – кричал без знаков различия офицер.
Мы как стадо баранов стали перестраиваться в отдельные кучки. Офицер понимающе выжидал, скрестив руки за спиной. Снова прозвучала команда: «Строиться!» Теперь мы разделились на отдельные подразделения.
К каждой шеренге подходили офицеры, о чем-то спрашивая бойцов и забирая с собою.
– В глаза мне посмотри, боец, – обратился к Зёмину парень лет тридцати крепкого телосложения.
– Мы, что, на свидании? – дерзко спросил Лёха.
– Ты как с офицером разговариваешь?"
"– У вас погоны чистые.
– Мы «парадку» здесь не носим.
– Виноват, – ответил, испугавшись, Зёмин.
– Мне ты не подходишь, чувства субординации у тебя нет! – сказал офицер и обратился к другому бойцу.
