Повара, конечно, здесь не пролезут, а вот пехота пройдёт легко. Вот тут и нужен нам «секрет». Я обернулся. Моя незнакомка стояла там же. Её трясло то ли от холода, то ли от страха. Она пришла за помощью к нам. К российской армии. Собственно, почему бы и нет? Всё своё детство и юность она проживала в России и лишь последние четыре года непонятно где. Стало по-настоящему жаль человека.
– Уходи, – сказал я, – нельзя тебе здесь. Подстрелят и имени не спросят. Если завтра днём придёшь, я тебе целое ведро солярки налью.
Договорились?
– Хорошо, – тихо ответила она.
– Почему ночью за дровами пошла? Дня мало, что ли? – не успокаивался я.
– Днём вы воюете всё время. Ночью не так сильно стреляют.
– Ну-ка подожди секунду, – я запрыгнул на броню и достал из башни свой вещевой мешок и автомат.
– На вот, это тебе, – я протянул ей булку хлеба и пару консервов, – донесёшь сама, а то мне нельзя с позиций уходить.
– Да, спасибо, – сказала она, улыбнувшись.
– Как тебя зовут?
– Лина, – ответила девушка.
– Как наша Ангелина, что ли?
– Нет, это чеченское имя.
– А что оно означает?
– Не скажу, – снова улыбнулась она.
– Я провожу тебя. Уходи так же, как и пришла, а то мало ли! – сказал я, оглядываясь по сторонам.
Взял охапку её дров, пришлось подождать, пока она пролезет сквозь дыру в стене. Потом я передал ей всё её хозяйство и доложил на посты об обнаруженном проходе. Она ушла. Я стоял молча и слушал стук своего сердца. Оно билось как сумасшедшее. Какие-то смешанные чувства пришлось испытать в тот момент.
Взводный поставил к проходу бойца с ручным пулемётом. О происшествии я доложил только прапорщику. Тот отмахнулся от меня, намекая на бесполезность информации. Ровно в 24:00 небо вспыхнуло огнями трассирующих очередей. Несмотря на запрет офицеров, бойцы лупили в небо со всех стволов. Новогодний салют поддержали соседи. И ОМОН, и ВВ, и ОДОН. Артдивизион дал залп осветительными минами. На какое-то время в городе стало светло как днём. После мы ждали миномётного обстрела, но пронесло.
Мне кажется, «чехи» просто берегли боеприпасы. Этот салют был далеко не глупостью или детской шалостью, как показалось кричавшим на нас офицерам. Это была наглость и дерзость русского солдата, который решил демонстративно пренебречь своей безопасностью, посмеявшись над смертью.
После смены я мгновенно уснул. Проснулся ближе к обеду. Воздух свеж, с крыш льётся капель, ярко светит зимнее солнце.
– Ты Калядина не видел? – спросил замполит, дыша на меня перегаром.
