Больная родина

Бедная женщина, а ей-то ты чем навредил?

— Мама, дело не в этом… — Он чуть не сорвался на крик, но кое-как сдержался. — Боюсь, тебе надо уехать. Давай отвезем тебя в Калутин. Там живет дядюшка Костика Гаевского. Я договорюсь…

— Вот только этого хулигана нам здесь не хватало — Костика Гаевского, — ужаснулась мама. — Нет уж, Сережа, мы не будем ничего делать. Не волнуйся, у них не поднимется рука на пожилую женщину. А тебе, Сережа, надо уехать, где-нибудь отсидеться. — В глазах Клавдии Павловны заблестели слезы.

 — Зря ты приехал сюда, Сережа, только беду накликал. Почему так все несправедливо, сыночек? — Плечи женщины задрожали.

Он обнял ее и сказал:

— Я тоже, мама, никуда не уеду. Сам натворил, вот сам и разберусь. Есть у меня одна авантюрная задумка. А что у нас насчет клоповника, мама? Помнишь, я любил в нем в детстве прятаться, когда обижался на вас с отцом. Однажды Даша — когда была маленькая — заперлась в нем, и мы ее целый день с собаками искали, ты даже в морг звонила. Помнишь, мы ценные вещи в нем прятали, когда в отпуск в Ялту собирались?

Мама посмотрела на него как-то странно, вытерла слезы и стала подниматься на чердак по старой скрипучей лестнице.

Обычное дело — в каждом порядочном доме должно иметься укромное местечко, о котором никто не подозревает.

За изгибом лестницы перед входом на чердак была небольшая ниша, пролезть в которую можно было только на коленях, с риском пропороть голову о неровности потолка и ржавые гвозди. Она не освещалась. На первый взгляд в ней ничего не было.

Дверца, ведущая в эту кроличью нору, сливалась со стеной. И та, и другая обросли плесенью. Похоже, родители не забирались туда уже много лет.

Сергей отстранил Клавдию Павловну, включил фонарик в телефоне и перебрался с лестницы в нишу. Ему пришлось согнуться в три погибели. Ручки на двери, разумеется, не было, но знакомая выемка от выпавшего сучка осталась. Дверца заскрипела, но податливо открылась.

«Надо бы смазать», — мелькнула правильная мысль в голове Гайдука.

Фонарик осветил узкий закуток. Там валялись пыльные доски, стопка пожелтевших газет, ржавый инструмент, которым не пользовались много лет. Сохранился даже спущенный надувной матрас, обломки гитары и задубевшие сухари в миске, обросшие плесенью.

— Реликты древней цивилизации, — пошутил Сергей. — Президентский люкс, мама. Можно жить и ни в чем себе не отказывать.

— Прибраться надо, — вытягивая шею, пробормотала женщина. — Сколько лет я сюда не заглядывала.