Больная родина

На участке никто не кричал. Сергей вскинул руку с часами — шестнадцать минут добирались!

— Пошли, — проговорил он. — Опоздали. Увели гады нашу учительницу.

— Сиди, — бросил Гаевский. — А вдруг не ушли? Сам схожу. У меня хотя бы ксива, а Коряка, дай-то бог, не сразу меня признает. Услышишь шум — работай по обстановке.

Константин выбрался из машины и перешел дорогу. Сергей закрыл глаза. Когда он снова взглянул на калитку, Гаевского уже не было. Гайдук безуспешно пытался взять себя в руки, твердил, что все будет хорошо.

Он переволновался за последние сорок восемь часов. Нетерпение нарастало. Сергей вздрогнул от вибрации в кармане и схватил телефон обеими руками.

— Зайди, — глухо сказал Гаевский и отключился.

Он не мог идти медленно, несся так, словно ему пружины к пяткам прицепили, шмыгнул в калитку, побежал по дорожке, присыпанной гравием. Соседские участки отсюда не просматривались, их заслоняли кусты и живая изгородь. Анна Владимировна любила покой и уединение.

Гайдук на цыпочках взлетел на крыльцо, промчался через веранду, освещенную солнцем.

На кухне никого не было. Он заскочил в комнату, где основным элементом дизайна были старые фото Павлика и Стаса, а обстановка ограничивалась кроватью и шкафом. Тут Сергей и перехватил угрюмый взгляд Гаевского.

Одна фрамуга была распахнута, открыть другую женщина не успела. Видимо, хотела позвать на помощь. Она лежала под батареей, вывернув голову, лицо распухло до неузнаваемости. Длинная юбка была порвана, тапочки слетели с ног. На горле отпечатались синеватые борозды.

Сергей оцепенел, не мог оторвать глаз от мертвого тела. Любое убийство можно хоть как-то объяснить — корыстью, ревностью, жаждой мщения. Но только не это. Пожилую женщину лишили жизни просто так, от злости. Убийцы были уверены, что им за это ничего не будет. Ворвались взбешенные, обезумевшие от ярости, схватили ее за волосы, требовали информации, которой у нее не было. Стали швырять по комнате, избивать. Потом схватили за горло и задушили. Это случилось за несколько минут до появления «Нивы» в переулке.

Гайдук тупо смотрел на покойницу. Почему умирают хорошие люди, а какая-то шваль, возомнившая себя цветом нации, упивается своей безнаказанностью?

— Я их убью… — прошептал он, не узнавая своего ломающегося голоса. — Всех до единого, камня на камне тут не оставлю. Костик, поехали. Мы должны их найти.

— Не гони, включи голову, — буркнул, отворачиваясь, Гаевский. — Я с тобой, Серега, но действовать безмозгло не позволю.