Больная родина

А когда Сергей уйдет из армии, Марина отправится к нему в Россию.

С тех пор он невесту не видел. Общались по скайпу. Что-то становилось не так. Марина вроде улыбалась, говорила, что любит, что никакие катаклизмы не погубят их высокие чувства. Потом она несколько раз не выходила на связь, ссылалась на дела. Они перешли на телефонное общение, потом он сам закрутился, не имел возможности позвонить.

Он набрался храбрости и сделал вызов. Голос Марины был вялым и немного сиплым.

— Это я, любимая, — ласково сказал Гайдук.

 — Прости, что разбудил.

— Ничего страшного, Сережа. — Ему показалось, что она смутилась. — Как у тебя дела?

— Пришел приказ, Мариночка. Через пару дней я буду у тебя. Мы уедем…

Ему не понравилась нависшая пауза. Под ложечкой засосало.

— И что мы будем делать?

— Мы будем жить с тобой в маленькой хижине… — Шутка явно не пошла, он осекся.

— Не надо, Сережа, — как-то с трудом выговорила Марина.

Он почувствовал, как все оборвалось в груди.

— В смысле? Я не понял, любимая.

— Не надо приезжать, Сергей.

 — Ее голос окреп, в нем что-то зазвенело. — Это была ошибка, мы должны ее исправить. Прости, но у меня слишком поздно открылись глаза. Какой же я была дурой! Не звони больше, хорошо? Между нами все кончено, Сережа. Я не общаюсь с москалями и не выйду за тебя замуж. Всего доброго. — Она оборвала разговор.

Сергей, не веря своим ушам, потрясенно смотрел на погасший телефон. В душу забиралась пугающая пустота. Звонить вторично было страшно и стыдно. Сергей внушил себе, что должен лично ее увидеть.

Он уговорит ее, объяснит, что она заблуждается. Никакой он не злодей, а нормальный мужик, который любит ее. При чем тут «москаль»? Но его состояние было подавленное, как ни успокаивал он себя.

Перелет в столицу он практически не запомнил, плавал между сном и явью. Мешал гомонящий салон, плачущие дети. Пускал пузыри и пихался локтем сосед слева. Такое впечатление, что шумный табор менял дислокацию.

Потом Сергей отрешенно слонялся по аэропорту, ждал, пока прибудет сумка с вещами. Он чувствовал себя беспомощным, никому не нужным, с таксистом почти не торговался.

По дороге из аэропорта компактный телевизор, укрепленный на приборной панели, исторгал вечерние новости. Лучше не слушать. Каждая новость как глупый сон. Война на Украине — бомбежки, мясорубка, брат на брата, обыкновенный фашизм, упорно не замечаемый западными партнерами. Падение малайзийского «Боинга» с тремя сотнями душ на борту — полный улет! Лихорадка Эбола — вы не ждали, а мы появились.