— Для кого они? — кивает Динара на букет у себя за спиной. — Красивые.
В глазах у нее полыхает. Букет этот ей не нравится. Сильно не нравится. Она смотрит на него, а затем переводит взгляд в мою сторону.
У меня мощный приток кислорода к мозгам, слишком хорошо сердце минуту назад поработало. Так что я не в аффекте и даже не сбитый с толку. Не знаю, откуда ей известно, что цветы мои, но варианты не такие уж сложные, поэтому не зацикливаюсь, а ровно спрашиваю: — А что?
В ответ Динара идет ко мне.
Я уже дышу ровно, но все равно сбиваюсь, когда она вплотную подходит и за талию обнимает.
Динара ростом значительно ниже меня, макушкой еле до шеи достает. Так что, если бы собирался обнять ее в ответ, пришлось бы сильно сложиться.
Но я не собираюсь.
Она сильнее стискивает руки вокруг моей талии. Прижавшись щекой к моей груди, говорит: — Я развожусь.
— Что?
В живот снова прилетает удар.
— Алиев… я развожусь…
Динара вскидывает лицо. Глаза у нее горят. Щеки тоже.
— Расул… — выпаливает она. — Я так соскучилась… Я тебя люблю, Алиев…
Я свожу брови, пытаясь вникнуть в суть происходящего, пока она продолжает, сверкая глазами: — Я так хочу домой.
Давай поедем домой… Ты здесь тоже замерз?
Не то чтобы…
У меня есть основания быть обиженным. Еще какие. Я, может, и не держу золотой запас под подушкой, но и не голодранец. Далеко. Не знаю, к ней эта претензия или к ее семье. Я так и не решил, когда принимал обстоятельства.
Тем не менее каждое ее прикосновение — это дом. Голос, лицо — это дом.
— Что происходит? — спрашиваю я.
"
"— Он… недостойный человек, — говорит Динара с фонтаном эмоций. — Знаешь, грязный. У него дела грязные. У него много долгов. Он обманывал людей. Такой скандал… Меня дома ждут. Готовят развод. И отец хочет с тобой поговорить. Поговорить! Понимаешь?!
Я понимаю.
Отлично понимаю.
С ее отцом мы можем говорить только об одном. О родстве.
Я тоже хочу домой. Но сейчас даже больше хочу упасть мордой в подушку и переварить информацию.
Динара приросла ко мне. Слов у нее много, и они такие, какие я хотел услышать месяц назад.
Выходит, и сейчас хочу, раз так шпарит по венам адреналин.
— Мать вчера приехала. Мы с ней вещи собрали и к Рустаму переехали, — называет она имя своего двоюродного брата. — Знаешь, я у всех спрашивала, что в жизни важнее, любовь или спокойствие. Знаешь, что мне отвечали? Что любовь приходит и уходит. Я поверила… дура! — восклицает. — Я люблю тебя, Алиев. Люблю…
Я всегда знал, что решение она принимала и сама отчасти.
