Большая игра

Где их доброта, их сострадание? Кажется, что они переломятся пополам, если в чем-то помогут другим.

— Что ты имеешь в виду, Элизабет?

— То, что это, возможно, единственный путь для них доказать свое превосходство. Иногда мне кажется, мистер Коллинз, что они поддерживают собственный престиж тем, что не допускают в свой крут остальных.

— Гм, это уже похоже на статью для «Оракула». — Мистер Коллинз ободряюще улыбнулся Элизабет и вышел из редакции.

Не отнимая пальцев от клавиш, Элизабет вложила весь свой навык в эту работу.

Она писала статью под названием «Снобизм живет и процветает в школе в Ласковой Долине». Ей потребовалось всего час, чтобы закончить, и она немедленно отдала ее редактору Пенни Айалу, Элизабет посчитала это публичным извинением перед Робин Уилсон и пощечиной трем фуриям из «Пи Бета Альфа».

В день, когда статья появилась в газете, Элизабет с гордостью несколько раз перечитала ее. Ей очень пришлось по вкусу кислое выражение на лицах некоторых членов клуба. Только, к сожалению, Робин Уилсон не могла ее прочесть.

Никто не разговаривал и даже не видел Робин с того момента, как ее забаллотировали в клубе. Напрасно Элизабет пыталась дозвониться до нее. Мама Робин, снимая трубку, постоянно говорила, что Робин нет дома и по возвращении, возможно, она сама перезвонит. Но как это было сказано, очень не понравилось Элизабет. Ей также не хотелось обсуждать ужасное происшествие с Джессикой. Она знала, что любое обсуждение только заведет в тупик, но ее статья ускорила события. В день выхода статьи, Джессика ворвалась в комнату Элизабет с пылающим взором, потрясая газетой.

— Как ты могла? — возмущалась она — Теперь во всей Калифорнии всем ясно, что ты имела в виду меня.

— Хорошо, что хоть это мне удалось, — Элизабет сопроводила свои слова улыбкой, способной окончательно разъярить сестру.

— Но мы не снобы! — кричала Джессика. — Это не наша вина, что всякие там набиваются к нам. Мы не можем принимать всех — мы не хотим принимать неподходящих нам людей.

"

"— Тогда, пожалуйста, объясни мне, Джессика, зачем ты обнадеживала Робин, пряча нож за спиной?

— Я ее обнадеживала? Я сказала ей, я говорила ей тысячу раз, что бурдюков не уважают.

— Да, ты на каждом шагу унижала ее, но всегда заставляла верить, что рано или поздно вы ее примете.

— А вот это нечестно, Элизабет Уэйкфилд! Кто опекал эту толстуху, кто выставил ее кандидатуру?

Элизабет чувствовала, что краснеет ее лицо и шатаются ее аргументы.