Я больше месяца не был у родителей, не интересовался его здоровьем. Хотя раньше Сашка всегда за этим следила. Мы покупали торт и заглядывали к ним на чай. Обсуждали работу. Но в какой момент все изменилось?
Будь сейчас совершенно другая ситуация с Сашей… Будь у нас всё как раньше, я бы первым делом позвонил ей. Потому что знаю: она в любой ситуации не оставила бы меня.
— В больницу?
— Да. Смысл ехать домой? Скорая едет в реанимацию.
— Понял. Ты не загоняйся так, а? Конечно, понимаю, что и все серьезно, но…
— А твоя мама как? — перевожу тему.
— Не знаю. Врач звонила пару часов назад. Попросила вернуться. Так что сегодня узнаю.
У Виктории Сергеевны тоже давние проблемы со здоровьем. Что-то онкологическое. И да, все знают, что долго она не проживет. Виктор готов к любому раскладу. А вот мой отец… что-то слишком спонтанно.
— Улетишь?
— Да, на вечер билет заказал уже. Не вернусь обратно. Тут дел полно. Плюс твою проблему надо же решить.
— Спасибо.
Я на нервах. Да, видимся мы с отцом редко, но отношения у нас хорошие.
Я не могу его потерять.
В больнице мозги словно отключаются, никак не соображу, что должен сделать. Благо Виктор рядом. Нам сообщают, что надо быть готовым ко всему. Поднимаюсь к матери и сестре. Они ревут, сидя в коридоре, будто их слезы могут что-то решит. А мне чертовски хочется ощутить рядом Сашку. Просто каплю ее обычной уверенности, что все будет хорошо. Но ее нет. И вряд ли будет.
— Да, — отвечаю на звонок Лехи. — Я в больнице брат, в ментовку с адвокатом сам гони.
Я не смогу.
— Что такое? — слышу взволнованный голос безопасника и звук сигналов. — Надеюсь…
— Отец, — перебиваю его вопрос. — Давай, брат, созвонимся.
— Держись. Все будет ок.
Киваю в ответ на его слова. Мне бы его уверенность!
В дальнем конце коридора Виктор тоже разговаривает по телефону. По его лицу вижу: что-то случилось. Он отключается, бросает мобильный на подоконник и устало трёт лицо ладонями.
— Вик?
— Мать умерла, — сообщает он ужасную новость.
— Соболезную.
— Прости, брат, но надо скорее возвращаться в Питер. После похорон смогу опять мотнуться сюда.
— Ты обо мне не думай, а? Давай, езжай.
Попрощавшись с другом, возвращаюсь к родным.
Мать с сестрой сидят на диване. Перешептываются, вытирают друг другу слезы, а я ловлю себя на мысли, что эта картина меня раздражает. Не могу больше ждать. Голова трещит, нервы сдают. А рядом, бл@, нет никого, чье присутствие могло бы меня успокоить.
