А главное, не вспоминать те минуты, которые превратились для меня в ад, когда та девушка прильнула к Мише и обняла его.
По сути, я не имею на него никакого права. Мы развелись. Он вполне может строить свою жизнь и даже жениться на ком хочет. Меня это совершенно не должно волновать.
Но почему-то внутри такое пламя, что невозможно дышать. В горле першит, а на глазах постоянно стоят слезы, едва я вспоминаю ту картину.
Я ревную. Очень ревную, несмотря на то, что мы теперь совершенно чужие друг другу люди.
Я до сих пор люблю его.
Не следует, знаю, но не могу я иначе! Сердцу не прикажешь, а оно сжимается от одной мысли, что этой ночью рядом с ним будет она.
Быстро вытерев ладонью глаза и лицо, откидываюсь на спинку кресла и, прикрываю веки, услышав, как кто-то заходит в гостиную. Это мама, я уверена. Вчера она сама позвонила и попросила встретиться. А потом, узнав адрес, приехала ко мне. Мы долго разговаривали. Да, я ей все рассказала. Она сильно разочарована в Загорском, как выразилась сама. И совсем не хотела ехать к его родным, чтобы приносить соболезнования.
Но когда узнала, что я всё-таки поеду (ведь мы вместе больше пяти лет и ради прошлого, в знак уважения надо бы съездить), не оставила меня одну. Поехала со мной, чтобы быть рядом. И да, я видела, как она стреляла в Михаила недовольными взглядами. Не заговорила с ним, не сказала ни слова. Но пошла.
Уж лучше бы я отказалась от этой затеи. Всё-таки кроме боли и обиды она ничего мне не принесла.
— Сашуль, чаю попей. Легче станет, — проникает в сознание голос матери.
Папа ко мне не лезет. Не ковыряется в моей ране. Я уверена, что мама все ему объяснила. Поэтому он и не пытается говорить со мной на тему развода.
— Спасибо, — шевелю губами.
Чувствую, как мама опускается рядом и берет меня за руку. Сжимает ладонь, прямо как Михаил несколько часов назад.
— Сашуль, бывает такое. Люди разводятся, — говорит она, и ее голос подрагивает.
Знаю, просто хочет подбодрить. Ведь видит, что я сама не своя. Но получается у нее так себе.
Единственное, чего мне сейчас хочется, — так это остаться одной и не думать ни о чем.
— Не нужно, мамуль. Я все понимаю. — Шмыгаю носом, как ребенок. — Пройдет, не переживай."
"Мама прекрасно видела девушку, которая бросилась на шею моего бывшего мужа. Все видели, в том числе водитель и отец. Папа на него даже прикрикнул, чтобы тот поторопился и скорее выехал из двора, куда нам вообще не следовало приезжать. Но Загорский-старший был хорошим человеком.
