Большие дела

─ Душица, смородина, зверобой, иван-чай. А, ещё малина сушёная и шиповник. У меня тесть собирает. На пенсии делать нечего, вот занятие.

─ Респект тестю, чай чумовой.

─ Потрясный, Роман Александрович. И пирог шикарный. Ну всё, останусь жить у вас, харч отличный, чего ещё надо.

─ Ну-ну, харч тебе, ─ хмыкает он. ─ Тебе деньги нужны, а не харч.

─ Да, есть такое дело, ─ киваю я. ─ Бабло нужно. Ну, и вам тоже.

─ И мне тоже, ─ соглашается он. ─ А этот хрен Снежинский будет гадить.

─ Однозначно. Он сейчас себя неуязвимым почувствует.

─ Пробили тебе… Нет, не пробили. Не знаю. Он сказал, родственник старого друга. Сейчас занимаемся этим, узнаём, что за родственник.

─ Я думаю, ─ говорю я, ─ нам надо вернуться к первоначальному плану и отослать его куда подальше.

─ Да, ─ кивает Куренков, ─ но только он может не согласиться, чем ты его прижмёшь, когда он поймёт, что за порнуху его больше не прихватят?

─ Надо ему сказать, что всё по-прежнему серьёзно и в любой момент он может снова очутиться за решёткой.

─ Надо, ─ разводит руками Куренков. ─ Было…

─ Было? ─ переспрашиваю я.

─ Да, надо было сказать, но Михал Михалыч не сказал. Да и какая разница? Тот, кто организовал звонок Гурко, наверняка сам всё скажет. Всё, что нужно.

─ Ну, с фабрики-то мне его никто уволить не запретит? Если не захочет уйти добровольно, устроим ему служебное несоответствие?

─ Найдём, говорю, за что уволить, ─ улыбаюсь я. ─ Был бы человек, а недостача найдётся.

─ Но он, сучонок, не только по фабрике шныряет.

─ Баранов всё сможет, если ему не мешать, а у меня на его счёт нехорошее предчувствие.

─ Что ещё за предчувствие?

─ Что Печёнкин его сожрёт. Он сейчас был прямо-таки уверен в своей победе и может расценивать моё освобождение как временное отступление, за которым обязательно последует реванш.

─ Печёнкин может. Но мы должны упредить все его поползновения.

─ А как упредить-то, Роман Александрович? ─ спрашиваю я. ─ Истреблять гадов будем, как Ван Хельсинг нечистую силу?

─ Я про такого товарища ничего не слышал, но у этой идеи есть определённые плюсы.

Повисает пауза, во время которой мы пристально смотрим друг другу в глаза.

─ И Игорёшу тоже в топку? ─ спрашиваю я. ─ Все они дрова истории?

─ То же мне дрова, ─ хмыкает Куренков. ─ Ни света, ни тепла. Копоть одна.

─ Этак мы с вами в санитаров леса превратимся.