Большие дела

Мне кажется, нам нужно завтра же провести комсомольское собрание с разбором поведения Снежинского!

— Правильно, — подхватывают остальные члены комитета.

— Наверное, не зря его из обкома попёрли!

— И это правильно! Что же, давайте голосовать. Можно, Егор Андреевич?

— Можно, товарищи, можно, — подтверждаю я. — Итак, кто за то, чтобы провести внеочередное комсомольское собрание с рассмотрением личного дела и неблаговидных поступков товарища Снежинского, прошу голосовать!

Все, разумеется, поднимают руки, включая Валеру-Володю и остальных неудавшихся союзников, не рискнувших, судя по всему идти против генеральной линии.

Умница, Галка, честное слово.

Снежинский обводит присутствующих долгим взглядом, а потом впивается глазами в меня и морщится, кривится, передёргивается. Ну давай, скончайся уже от желчных судорог. Поняв, что оказался здесь в абсолютном меньшинстве, он качает головой.

Не ожидал, что Галя, которая позволила пролезть тебе в комитет, всё так чётко подготовит и расставит фигуры? Я и сам не ожидал.

Эту Галю надо поближе к себе держать. Она может горы свернуть, если её правильно использовать. Образец аппаратной работы. Молодец, Галка!

Нет, она, конечно, меня заверила, что всё хорошо будет, но чтоб так слаженно. Сработанный у нас коллектив, однако… Она прямо как блин светится, глядя на меня, мол видал, какая я красотка? Видал, конечно, красотка ты, Галя. Будешь поощрена.

— Извините, товарищи, — говорит Снежинский, продолжая строить гримасы. — Я не подумав, выступил. Глупость сморозил, хотел, как лучше.

Я ведь думал, Володе…

— Вот именно, Валере нужнее… А если нет, так я с радостью. Что же, я не понимаю, по-вашему? Всё я понимаю. В общем, не подумал я. Беру слова обратно.

А я ведь тебя заранее предупреждал, а ты так и не подумал.

— Не подумал, — продолжает он. — И не оценил того высокого доверия, которое вы мне оказываете. Конечно, я приму ваш выбор. Не нужно собрания, если проголосуете, я поеду.

— Мы уже за собрание проголосовали! — заявляет пышнотелая Аня.

В принципе она права, но теперь уже из собрания ничего хорошего не выйдет.

Он там будет каяться, лить крокодильи слёзы и его простят. А время уйдёт.

— Ладно, — машу я рукой. — Про собрание из протокола вычеркнем. Итак, кто за то чтобы наградить комсомольской путёвкой товарища Эдуарда Снежинского, прошу голосовать.

Взмывают руки. Все до одной.

— Единогласно, товарищи. Что же, поздравляю, Эдуард Фридрикович. Теперь у вас начнётся новая жизнь, полная настоящего комсомольского драйва.