Большие дела

Демоны мести разрывают…

— Судя по всему, — стараюсь я взять себя в руки и говорить спокойно, — ссать под себя всю жизнь будешь ты. И на бабу уже не залезешь никогда, слышишь меня? Я сейчас тебе это устрою.

— Все руки твоей сучке переломаю, — клокочет голос в его глотке, — все ноги… Ссать на неё буду, на бл*дь твою, я ей розочку забью…

Жесть, это что за мразь такая, откуда такие вообще берутся? Впрочем, сейчас я об этом и не думаю, мне просто крышу сносит, накрывает чёрной волной, и я начинаю молотить его по роже, по зубам, по носу.

Довёл, сука, ну так на, получай, наслаждайся. Ты этого хотел?

Я останавливаюсь, когда меня оттаскивает Паша.

— Хорош, хорош, Егор, перестань, — повторяет он. — Пошли отсюда скорее.

— Погоди… — мотаю я головой. — Давай его на лавочку посадим, а то захлебнётся, тварь. Грех на душу брать ещё…

Мы перетаскиваем его на лавку и он вращает глазами и пытается сказать что-то гадкое. Козлина.

— Если стуканёшь, — показывает ему Паша свой внушительный кулак, — я лично тебя порешу.

Мы пробираемся через кусты и выходим к дороге.

Меня колотит. Я сейчас и медведя бы разорвал голыми руками. Паша ловит машину и мы едем в гостиницу. Блин, но дело-то не закончено. Надо же ей было такого мудилу подцепить. Проблема-то нифига не решена. Мало того, что он на меня заяву накатает, так ещё и Ирку из-за него дёргать будут.

А он раздует и аморалку, и ещё что-нибудь, при том, что ей на новом месте это вообще не в жилу. И так назначение было проблемным из-за Снежинского, а теперь ещё этот урод, ссыкливый, но упёртый.

Он психопат, сто процентов.

Мы заходим в гостиницу и в фойе сталкиваемся с Абрамом, идущим в окружении нескольких крепких парней.

— О, Бро, здорово. Готов?

Готов, как пионер, всегда.

Он протягивает руку и тут же одёргивает, глядя на мою окровавленную десницу.

— Ашотик? — спрашивает он и, подняв голову, внимательно вглядывается в мои глаза.

— Это? Нет… это так… частное дело… Разговор не задался…

— Смотрю ты резкий кент, — качает он головой. — Только я тебе так скажу, если не хочешь, чтобы к тебе, как к малолетке относились, вот этого поменьше, да? Понимаешь меня?

— Нельзя было иначе, Мамука Георгиевич.

Честь и безопасность дамы.

Он только головой качает.

— Когда готов к разговору будешь?

— Через пятнадцать минут.

Я быстро принимаю душ, привожу себя в порядок и выхожу из номера, но, прежде чем подниматься в казино, подхожу к столику дежурной.

Неприступная полноватая брюнетка лет тридцати пяти поднимает на меня строгий взгляд.