Большие дела

Кофе в ней получается шикарный, но, всё равно, не такой, как в Италии.

Я не знаю, что они делают и как колдуют, но у итальяшек даже из автоматов на заправках течёт отличный эспрессо. Но ничего, у нас тут тоже не хухры-мухры, развитой социализм, всё-таки. Так что какую-то никчёмную Италию мы догоним и перегоним в два счёта.

— Бро! — окликает меня Абрам. — Ну, что думаешь? Что делать будем?

— Я думаю, нам нужно усилить охрану зала, обучить спецов, чтобы они незаметно ходили и следили, чтобы нас никто не поимел.

— Ты прикалываешься что ли? — сердится Мамука. — Я тебя не про Бакса спрашиваю, а про Ашотика.

— А точно он наезжать будет?

— Наезжать? — переспрашивает он. — Наезжать, да. Ещё как будет. Сто процентов. Я отвечаю. Пока идёт неразбериха он захочет нас либо закрыть, либо завалить.

— И КГБ не побоится?

— Он ох*евшая сука, ты же его видел. Менты его это… как там?

— Крышуют? — подсказываю я.

— Да, крышуют. Он слухи пускает, что с Чурбановым водку пьёт.

— Ну, это вряд ли. Такая рожа к Чурбанову и близко не подойдёт, хоть выпить тот и любит.

— Кто? — уточняет Абрам. — Чурбанов?

— Да, — киваю я. — Это не секрет, любит.

— Секрет или нет, а с Чурбановым и Андропов ничего не будет делать.

— Андропов и за нас впрягаться не станет, — хмыкаю я. — Полагаю, он даже не представляет, что здесь творится.

— Ну, так в том и дело.

— Мамука Георгиевич, а вам не показалось, что Ашотик сделал вывод, что с нами лучше не связываться? Амир со своими ребятами на него впечатление нормальное произвёл, мне кажется.

— Слушай, сколько мы в день поднимаем вот здесь, а? Даже с вычетом всех расходов, да? А он это теряет, потому что к нему не хотят ходить, а к нам хотят. У него сейчас одни урки остались, которым сюда хода нет, а так бы и они от него сбежали. И это самое начало только.

— Ну, — пожимаю я плечами, — эффект новизны пройдёт, и часть клиентуры вернётся к нему.

— Слушай, — раздражается Мамука, — что ты мне голову морочишь, эффект-х*ефект. Я тебе говорю, что он делать будет, а ты мне рассказываешь, как ты думаешь. Ему надо нас устранить. Себе он наше место забрать не сможет из-за комитета, значит будет валить.

— Тупо, — качаю я головой. — Нас не станет, другие придут.

— Тупо, да, а он вообще тупой.