Нужно продемонстрировать этому недоумку полное равнодушие. Его, Дмитрия Лазаренко, не могут интересовать Маня Суркова и ее ребенок, и этот недалекий капитан даже в голову себе не должен брать, что Димочка каким-то образом попадает в круг его интересов.
— Вот что, Игорь Владимирович, — сказал он, старательно прикидываясь солидным и равнодушным, — я свою личную жизнь ни с кем не обсуждаю, даже с правоохранительными органами. Но если вас так интересует Маня, вам могу сказать, что я ее очень быстро бросил.
Она тогда действительно что-то говорила про свою беременность, но меня это не интересовало. Я не собирался на ней жениться, и вообще она мне совсем не пара — серая, плохо образованная девочка с рабочей окраины. Ну, грешен, люблю девчонок! — Он обаятельно улыбнулся. — А вы разве не любите?
Капитан Никоненко “девчонок” не любил.
Он вообще никого не любил. Однажды на заре туманной юности он женился на однокурснице. Рай в шалаше не состоялся. Тонкие чувства и высокие отношения без подпитки “презренным металлом” в одночасье умерли, и капитан пришел к выводу, что только дураки могут надеяться на что-то, отличное от одноразового секса.
Была еще, правда, Саша Волошина, сотрудница строительного магната Павлика Степанова. Встречаясь с ней, капитан вздыхал, печалился и примерно неделю после встречи не находил себе места. Саша была влюблена в Павликова зама и на капитана не обращала никакого внимания, так что это никак нельзя было подогнать под определение романтических отношений.
Так как капитан помалкивал, Димочка, не умеющий держать паузу, предпринял новую попытку:
— Вы же не думаете, что мне могло прийти в голову выстрелить в Маню потому, что когда-то я с ней переспал?!
— Ваш отец богатый человек? — спросил Никоненко неожиданно.
— Что?
— Ваш отец богатый человек?
Димочка пожал плечами:
— Смотря что принять за точку отсчета.
Никоненко неприятно улыбнулся.
— Примите за точку отсчета среднего москвича, получающего в месяц три тысячи рублей, обремененного семьей, коммунальными платежами, ценами на бензин и на электричку.
Лазаренко опять пожал плечами, на этот раз снисходительно. Удивительно, как легко он забывал, вернее, даже не забывал, а отстранял от себя неприятное — раз, и как будто ничего такого и не было.
— Ну, если три тысячи рублей, то богатый, конечно. Он всегда занимал большие должности, получал хорошие заказы, зарабатывал прилично. Ну, квартира эта, дача. А что?
— Ничего.
