— Что же это вы так, Дмитрий Степанович! Столько лет не хотелось и вдруг захотелось! Ностальгия? Тоска по молодости? Годы идут?
— Годы идут, — согласился тот неуверенно.
Почему он не был готов к тому, что капитан спросит о Мане?! Почему так постыдно растерялся? Он не совершал никаких преступлений… вернее, он не совершал ничего такого, в чем капитан мог бы его уличить. То было просто ошибкой, которую он исправит, но капитан ничего не мог знать о ней. Почему он к нему привязался?! Что он знает?! Или не знает ничего и просто “берет на мушку”, пытается “расколоть”, так, кажется, это называется в пошлых детективных киношках?
Никоненко знал, что Димочка ругает себя за неуверенный тон и что сейчас он попробует сыграть по-другому.
Ну что ж. Посмотрим новую игру. Первый тайм мы уже отыграли. Счет не открыт.
— Вы слишком много на себя берете, господин…
— Никоненко.
— Да. У вас есть какие-то подозрения в мой адрес?
— Суркова вполне могла вас шантажировать. Ребенком. Или приставать с клятвами в вечной любви.
Вам это надоело, и вы попытались от нее избавиться. Как вам сюжетец?
Димочка вспылил вполне натурально — то ли и вправду разозлился, то ли вошел в роль.
Пока он возмущенно грозил капитану разными страшными именами, начиная от московского мэра и кончая все тем же многократно помянутым министром внутренних дел, капитан думал.
Зачем он пошел на вечер? И что это за записка, которой он так перепугался? Может, “Д. Л.” — это никакая не Дина Лескова, в девичестве Больц, а именно Димочка Лазаренко? Может, именно его собирался остановить автор записки? И именно ему написал, что “зло должно быть наказано”?
Никоненко пока еще не понял, тянет Димочка на “зло” или только на мелкие пакости вроде соблазнения глупых девчонок.
— Покажите мне пиджак, в котором вы были в тот вечер. Можете?
Лазаренко стал вопить что-то о санкции на обыск, но капитан молчал, смотрел серьезно, и Димочка струхнул.
Черт с ним, пусть смотрит! Какое это имеет значение!
Никоненко быстро и безразлично осмотрел пиджак и попросил еще показать пальто.
Почему-то он был уверен, что большинство Димочкиных вещей содержится именно в этой квартире, а не в его собственной. Тот показал пальто.
Домработница Люся наблюдала за демонстрацией одежды с возрастающим беспокойством. Гость моментально перестал быть гостем и стал врагом, который угрожает драгоценному спокойствию сына хозяина.
— Ну что? — спросил Лазаренко мстительно, когда капитан закрыл шкаф.
