Он знает, что у вас есть ребенок?
— Ребенок? Какой ребенок?
— Ваш ребенок, — пояснил Никоненко. Димочка ему надоел. — Кстати сказать, очень мальчик на вас похож. Ну просто как две капли воды, даже удивительно. Его зовут Федор. Ваш отец знает о нем?
— Нет, наверное. Я и сам о нем ничего не знаю. А при чем здесь мой отец?
— Ваша подруга не собиралась предпринять никаких попыток к тому, чтобы вы признали вашего сына? Стали, например, алименты платить? К вашему отцу не обращалась? Ну, чтобы он написал завещание в пользу внука или давал ей деньги?
Почему-то Лазаренко соображал медленно.
Медленнее, чем должен был, по крайней мере на взгляд капитана Никоненко.
— С чего это вдруг мой отец должен составлять завещание, да еще в пользу какого-то там ребенка?
— С того, что этот ребенок — его внук. Ваш сын, следовательно, его внук. Суркова с ним не встречалась?
Димочка наконец-то вышел из себя."
"— Да с чего вы взяли, что она с ним может встречаться?! Мой отец — знаменитость, авторитет, большой человек, а Маня — никто! При чем здесь мой отец?! Или вы теперь думаете, что это отец в нее выстрелил?
— Отвечайте, пожалуйста, на вопрос, — попросил Никоненко безразлично.
— Ваш отец когда-нибудь встречался с потерпевшей Сурковой?
— Нет. Послушайте, господин капитан…
— Она когда-нибудь обращалась к вам за деньгами для ребенка?
— Нет. Я вообще не понимаю…
— Она не пыталась давить на вас, чтобы вы женились на ней или хотя бы признали ее сына?
— Мне нет никакого дела до ее сына! Она ко мне не обращалась, и я с ней не встречался уже лет десять или даже больше! Мы и переспали-то всего несколько раз!
— А ее подруга?
— Какая еще подруга?! Я не знаю никаких ее подруг и знать не желаю!
— Зачем вы пришли на школьный вечер?
Тут Димочка сбился.
Он был очень уверен в себе и справедливо негодовал — до этого вопроса.
— Как зачем? — пробормотал он, словно бы с трудом приходя в себя от удара лбом в какое-то препятствие. — Пригласили, я и пришел. Всех приглашали, не меня одного…
— Но до этого вы посетили только одну встречу — десять лет назад, — и с тех пор в школу не ходили.
Что вас заставило пойти именно на этот раз?
Ему прислали инструкцию о том, что он должен пойти и что именно должен там делать, но не мог же Лазаренко объявить об этом капитану!
— Что заставило, что заставило… Мне просто захотелось, вот и все.
Это было такое откровенное, детское, убогое вранье, что “Анискин” ласково улыбнулся Димочке Лазаренко.
