Только необходимое.
Конечно, сказал себе Потапов, попробуй проживи с подрастающим мальчишкой на зарплату… кто там она… секретарша? Специалист первой категории, как это называлось в отделе кадров их министерства?
На кухне, где Потапов ставил чайник, все было так же — чистенько, аккуратно, и от этого опрятного нищенства становилось не по себе.
— Мань, у тебя есть клюква? — спросил Потапов, чтобы что-нибудь спросить. От матери он знал, что пить больным лучше всего шиповник или клюкву. Может, позвонить матери, чтобы она приехала и посидела с Маней? Она врач и Маню хорошо помнит.
Удивительное дело, но мать помнила всех его одноклассников.
— Митя, не надо никакой клюквы, — страдающим голосом отозвалась Маруся, — ты бы лучше домой поехал.
— Нашел, — сообщил Потапов и вытащил из морозильника пакет с клюквой. Замерзшая и твердая, как каменные шарики, клюква перекатывалась в пакете и приятно позвякивала.
Не станет он звонить матери. Справится сам.
Чего ради, хотелось бы знать?
Митя Потапов был трус и отвечать самому себе на такие вопросы не умел.
Будем считать, что он просто чувствует вину перед ней.
— Митя, — позвала Маруся, — брось ты эту дурацкую клюкву и уезжай. Спасибо, мне ничего не нужно."
"Он появился на пороге комнаты, вытирая руки салфеткой, которую она обычно стелила на стол вместо скатерти.
Инопланетянин. Чужак.
На нем была темная льняная рубаха с закатанными рукавами, неяркий галстук и черные брюки с безупречными стрелками. Песочные волосы, которые в далекие школьные времена нелепо и плоско прилипали к голове, подстрижены непостижимым образом, так что казалось, будто их вдвое больше, чем на самом деле.
Лицо, состоявшее из одних только острых углов, не было ни выразительным, ни даже просто симпатичным, однако кожа была загорелой и чистой, а зубы очень белыми. Еще в больнице Маруся обнаружила, что у него удивительная улыбка. Он был высокий, худой и немножко сутулый, как люди, проведшие всю молодость за письменным столом. Несмотря на сутулость, одежда сидела на нем идеально.
Он был отутюженный, выбритый, хорошо пахнущий, уверенный в себе и вправду похожий на министра.
Пятнадцать лет назад Митя Потапов производил совсем другое впечатление. Пожалуй даже, он вовсе никакого впечатления не производил.
— Мань, — позвал Потапов осторожно, — ты меня не узнаешь?
— Почему? — Маруся отвела глаза от третьей пуговицы льняной рубахи и уставилась на вторую. В лицо ему она смотреть не решалась.
— Потому что ты на меня так смотришь, как будто не узнаешь.
