— Федор звонил, — зачем-то сказала она, — господи, мне так стыдно! Я лежу тут, как дура, а за мной все ухаживают! Алинка Федора родителям пристроила, ты зачем-то ездишь каждый день. Митька, я чувствую себя свиньей! — крикнула она в сторону двери.
Показался Потапов в джинсах и майке с надписью “1950” поперек хилой груди.
— Я понял, — сказал он, — ты мне каждый день об этом сообщаешь. Что я могу сделать, чтобы ты перестала чувствовать себя свиньей?
— Перестань ездить, — сказала она быстро.
"
"Это уже была просто игра, и они оба об этом знали. Марусю эта игра пугала до смерти.
— Ездить не перестану, — он почесал в затылке, смешно взлохматив свою безупречную стрижку. — Мань, я привез тебе землянику. Мать сказала, что тебе хорошо поесть земляники. Правда, она португальская, но все равно пахнет офигенно. Принести?
Маруся молчала.
Живот болел уже не так сильно, в голове тоже просветлело. Утром она сама дошла до туалета и перестала чувствовать себя инвалидом.
Ей-богу, лучше бы она оставалась в инвалидном состоянии, когда ей было почти все равно, кто рядом с ней!
Хуже всего то, что ей льстит потаповское внимание. Льстит и повышает собственную значимость и заставляет мечтать о чем-то совсем нереальном. Маруся никогда ни о чем таком не мечтала.
Потапов на кухне водрузил на огонь сковородку и уложил ровные куски розового мяса. Нужно завтра позвонить Лии Мамедовне, чтобы она прислала с водителем не только костюм и галстук, но и какой-нибудь еды.
Он сто лет ничего не готовил. Мясо он, конечно, в состоянии поджарить, но на большее вряд ли способен. И он совсем не уверен, что Маню можно кормить жареным мясом.
Он задумчиво смотрел в сковородку и размышлял о том, что сказал ему сегодня капитан Никоненко.
Значит, у Алины Латыниной прикончили домработницу. Дело принимает скверный оборот — так понял звонок капитана Дмитрий Юрьевич Потапов. Кому и зачем могут понадобиться две подруги? Потапов ничего не знал об Алине, но Марусина жизнь вся была у него перед глазами.
Всесезонная обувка, чистенькое пальтецо, макароны, кусок колбасы в холодильнике, телевизор “Радуга” и два тюбика с кремом на зеркале. Один для рук, другой для лица. Производство фабрики “Свобода”.
И еще сын Федор.
С этим все ясно.
Потапов ничего не знал о ее работе, зато хорошо знал ее начальника — ухоженного, нервного, высокопоставленного телевизионного мерзавца.
