Капитан засек его только в последний момент.
Вот тебе раз, подумал Никоненко словами участкового уполномоченного Анискина. Тебе-то чего здесь надо?
Что бы ни было надо доктору Сидорину в доме потерпевшей Сурковой, допускать свидания наедине было нельзя. Если бы капитан был готов к такому повороту событий, может, никакое дальнейшее расследование и не понадобилось бы. Если милый доктор пришел доделывать свое дело, уже дважды не доведенное до конца, капитан взял бы его с поличным, и дело с концом.
Однако подготовительные мероприятия проведены не были, и у Никоненко оставалась только одна возможность — зайти в квартиру вместе с ним.
Посмотрим, понюхаем, понаблюдаем.
Он отставал от Сидорина только на один пролет, не спеша себя обнаруживать. Сидорин позвонил, дверь открылась, и капитан услышал голос Потапова Дмитрия Юрьевича, сказавший:
— Привет, Вовка.
Потапов? Он и вправду живет у Сурковой?!
Была некоторая пауза, очевидно, Сидорин к встрече с Потаповым готов не был.
Потом Сидорин пробормотал что-то маловразумительное, и дверь захлопнулась.
Капитан не знал, что делать. Он грыз ноготь, чувствуя локтем пистолет. Посидеть в машине, ожидая продолжения? Или к концу ожидания он получит два трупа — федерального министра и его подружки-одноклассницы? Брать квартиру штурмом, так и не дав Потапову возможности выяснить, зачем пришел Сидорин? Если министру удастся это выяснить, Никоненко все узнает, он был совершенно уверен. Недаром министр Потапов с самого начала показался ему непохожим на всех остальных министров.
Позвонить шефу? Сказать, что в квартиру Сурковой только что пришел Сидорин и он, капитан Никоненко, совершенно растерялся?
Черт побери.
Он выскочил из подъезда и побежал вдоль дома, считая окна. Свет в квартире горел, но что происходит внутри, видно не было. Шторы были плотные, и никакие тени по ним не бродили. Вечерний мартовский двор был оживленным и шумным, поэтому никаких звуков капитан тоже не слышал.
Постояв под окном, он ринулся обратно в подъезд, взбежал наверх и, сдерживая дыхание, сунул ухо в дверь квартиры.
Из этой позиции тоже ничего не было слышно.
Зачем пришел Сидорин? По его словам, он никогда не дружил с Сурковой. Она была никакая. Тамара, и та была интереснее, так он сказал. Что ему может понадобиться от нее пятнадцать лет спустя, если он не собирается ее убивать? А если собирается, значит, ему придется убить и Потапова, который случайно оказался у него на пути.
Никоненко посмотрел на часы. Прошло двенадцать минут.
