— Стресс, — сказал Никоненко равнодушно. Немножко слишком равнодушно, но ему очень жаль было Федора, который только сейчас осознал, как страшно ему было.
— Вы садист! — в лицо ему выпалила Алина. — Вас надо изолировать от людей, ясно вам?! Если вам еще раз взбредет в голову поговорить с нами, обращайтесь к моему адвокату!
— Опомнитесь, — насмешливо сказал Никоненко, — к какому еще адвокату?
Анискин опять куда-то подевался. Куда-то он все время пропадал в присутствии этой мымры. Игра в деревенского детектива никак не складывалась.
Или они просто так устали вместе с Анискиным?
— Дайте мне ваш адрес, — приказал он мымре, вовсе не уверенный, что она его послушается, — если вы мне понадобитесь, я заеду. Или еще кто-нибудь.
Он записал адрес и сказал Федору, который все еще судорожно всхлипывал:
— Держись, парень! Ты молодец. Только в следующий раз, когда мы с тобой будем разговаривать, постарайся не плакать.
— Никакого следующего раза не будет, — отчеканила Алина, взяла Федорову ладошку и поволокла его к двери.
— Ну-ну, — неопределенно пробормотал Никоненко.
Глядя в ее возмущенную спину, он дошагал до конца коридора, прикидывая, не поговорить ли ему еще раз с врачом, когда из-за обшарпанного угла прямо на них вышел Потапов Дмитрий Юрьевич.
— Ну что? — спросил он, не повышая голоса. — Как дела?
* * *
— Капитан Никоненко Игорь Владимирович, уголовный розыск.
— Потапов Дмитрий Юрьевич, Министерство по делам печати и информации.
— Мне бы поговорить с вами, Дмитрий Юрьевич.
Потапов на секунду заколебался, и Никоненко понял, что он колеблется.
“Не хочет он со мной разговаривать. Он играет благородную и важную роль “отца родного”. Он не погнушался приехать узнать о здоровье бывшей одноклассницы, которую подстрелили вместо него, а я ему мешаю. Я напоминаю ему о том, что его самого чуть не убили, что его охрана ни черта не охраняет, что ему — “самому Потапову” — придется теперь давать показания, что-то такое вспоминать, рассказывать…”
И еще Никоненко решил почему-то, что Потапов прикидывает, не позвонить ли ему сию минуту Томину Борису Васильевичу, министру внутренних дел.
Ты бы, Борис Василич, укротил своих бойцов, честное слово!.. Когда на улице стреляют — их нет никого, а как показания снимать, так они тут как тут! Топорная работа, Борис Василич, распустил ты их…
Однако Потапов звонить Борису Василичу не стал.
Благородный, понял Никоненко.
— Вы… подождете меня? — спросил он довольно холодно.
