Он теперь месяца три разговаривать будет без остановки. Объяснения объяснять.
— В первый раз у вас такая история?
— Ну конечно, в первый! Да он не собирался туда ехать, шеф-то! Никто и не готовился! И Сашка не бог-отец и не бог-сын! Что он там мог, в темноте и без подготовки?! А теперь одними объяснительными замордуют!..
— А шеф что? — тихо спросил Никоненко. — Трусит?
— Да кто его знает, — все так же не глядя на него, ответил охранник, — струсишь, когда в тебя ни с того ни с сего стрельнут!
— А может, он знает, с чего, шеф-то ваш?
— Наш шеф, — сказал охранник внушительно, — только и говорил, что охрана ему ни за каким чертом! Он вообще терпеть не может с охраной ездить.
Он считает, что охранять нужно только кинозвезд и бизнесменов.
Демократичный наш, подумал Никоненко про Потапова. Демократичный и доступный для простых людей, как дедушка Ленин. Вон как с врачом разговаривает! Того гляди, по щечке потреплет!..
Потапов врача трепать не стал, но руку ему пожал.
— Пойдемте в машину, — предложил он Никоненко издалека, — в машине уютней разговаривать, чем здесь.
— Куда вас отвезти? — спросил Потапов, когда они сели в “Мерседес”.
— Никуда, — сказал Никоненко, стараясь быть любезным, — семь скоро, а мне к восьми на работу.
Потапов покосился на него.
— И домой вы даже на час не заедете?
— Мне до дома как раз час ехать, — пояснил Никоненко.
— Понятно, — сказал министр. — Что вы хотите спросить?
Никоненко достал блокнот и написал цифру 1.
— Кто и когда сказал вам о встрече выпускников?
— Я не знаю, кто именно, но кто-то позвонил из школы, и помощник мне передал, что планируется встреча.
Я не знал, ехать мне или нет, и решил поехать только вчера, когда ушел с работы.
— Почему?
— Сам не знаю. Я работаю обычно часов до девяти, а сегодня… вчера то есть… ушел около семи. У меня почему-то кончились дела, — Потапов улыбнулся. — И я решил поехать. Все-таки пятнадцать лет прошло…
— А у кого можно уточнить, кто именно звонил из школы?
— У помощника.
Его зовут Анатолий Николаевич, и он каждый день на месте.
— Вы приехали точно к семи?
— Я не смотрел на часы, но приехал, когда еще ничего не началось. На крыльце целая толпа стояла, никто еще не заходил внутрь. В вестибюле была Тамара с папкой. Моя одноклассница Тамара. Знаете, я когда ее увидел, пожалел, что приперся. Вы с ней уже разговаривали, с Тамарой Бориной?
— Она не Борина, а Селезнева, — поправил Никоненко, — разговаривал.
