— Вы про завтра серьезно сказали? — спросил он недовольно. — Мне не хотелось бы после каждого вашего посещения колоть ей транквилизаторы.
— Ей не понадобятся больше никакие транквилизаторы. Просто она все время думала, что с ее ребенком чуть было не случилась беда. Если я ее переубедил, ей полегчает.
Врач недоверчиво фыркнул.
— В реанимации вообще посторонним не место, — зачем-то сказал он, — а к ней народ валом валит, как на демонстрацию! И мы пускаем.
— Кого вы к ней пускаете?
— Вас пускаем, — ответил врач любезно, — Потапов лично приезжал, его пустили.
Этого Никоненко не ожидал.
— Когда приезжал Потапов? Врач пожал плечами:
— Вчера. Вечером, по-моему. Точно не знаю. Смена была не моя. А сегодня у нас только и разговоров о том, что к нашей больной из высоких правительственных кругов делегации ходят. Раз он министр, значит, ему все можно — в реанимацию можно, куда угодно можно!..
Ну и дела, подумал Никоненко быстро. Зачем приезжал Потапов? Что ему могло быть нужно? Чувствовал вину? Ничто человеческое нам не чуждо?
— Вон, — сказал врач неприязненно, — следующим номером нашей программы еще одна делегация.
Этих ни за что не пущу!..
Под дверью реанимации все на той же дерматиновой кушеточке сидели сын Федор и очковая змея Алина Латынина.
— Здравствуйте! — выпалил Федор громко и вытаращил на капитана шоколадные глазищи. — Вы видели маму, да?
Он говорил и таращил глаза совершенно так же, как его мать.
— Видел, — в присутствии очковой змеи капитан не мог оставаться в кургузом халатике и поэтому поспешно выбрался из него, — я даже с ней разговаривал.
Она про тебя спрашивала. Халат куда деть?
— Давайте сюда, — сказал врач с подчеркнутой иронией. Манипуляции капитана в присутствии вновь прибывшей дамы не прошли незамеченными. Впрочем, дама на капитана даже не взглянула.
— Можно нам увидеть… Марию Суркову? — Алина смотрела только на врача и даже Федора взяла за руку, как бы демонстрируя капитану свои исключительные права на него.
— Нет, — сказал врач злорадно, — нельзя! Я вот даже товарищу из милиции только что сказал, что к ней нельзя! Ну, уголовному розыску мы указывать не можем, а вас я не пущу!.
.
— Ну тогда хоть Федора! Пожалуйста. Маруся увидит его и в сто раз быстрее поправится!
— Да что это вообще за разговоры? Для вас что — не существует больничных правил?!
Пока они препирались, Никоненко рассматривал Алину.
Сегодня она была в черных брючках и свитере трудноопределимого глубокого болотного цвета.
