Бомба для империи

Но он расстраивался, и однажды, чрезвычайно огорчившись потерей полутора миллионов рублей, данных графу Зубову вообще без всяких, даже самых мизерных процентов, повесился у себя в конторе.

Леопольд Самуилович Кроненберг, основатель и владелец банкирского дома в Варшаве и банка «Handlowy», крупнейшего в Царстве Польском и всей Российской империи, был еще и промышленником и финансировал строительство железных дорог. Ноябрьское восстание в Польше 1863 года он сумел пережить без существенных потерь, откупившись у повстанцев от разорения семейного бизнеса весьма кругленькой суммой.

Гамбургский банкир Соломон Гейне, дядя романтического поэта Христиана Иоганна Генриха Гейне, очень любил собак. Банкир Людвиг Штиглиц, выделивший правительству России кредит в пятьдесят миллионов рублей на строительство железной дороги из Москвы в Петербург, являлся страстным коллекционером картин голландских художников и приходил от их созерцания в благоговение и эротический экстаз.

А вот коммерции советник Федор Родоконаки, считавшийся первым банкиром в Новороссийском крае по размерам денежных оборотов, пылал огромной страстью к наградам. Он имел уже Золотую медаль с надписью «За усердие» для ношения на шее на Анненской ленте, Золотую медаль для ношения в петлице на Александровской ленте, бронзовую медаль в память Крымской кампании на Анненской ленте и тосканский орден Святого Иосифа третьей степени. Мечтою его был орден Станислава, и он его в конце концов получил «за 30-летнюю предпринимательскую деятельность».

Банкирский дом «Рафалович и К°» Шмуэля Рафаловича тоже был весьма мощным предприятием не только в Одессе, но и во всей России. Его основатель был известен тем, что драл нещадные проценты с клиентов и поставлял гнилую парусину русскому флоту. Принятие христианства и имени Федор каким-то образом спасло его от тюремного острога.

Более того, банкирский дом Рафаловича заимел весьма тесные связи с Парижем и Лондоном, не говоря уже о Петербурге и Москве. В настоящее время «Рафалович и К°» был близок к банкротству и шантажировал министра финансов Вышнеградского участием последнего в совершении секретной биржевой операции, отнявшей деньги у казны и пополнившей ими частные карманы.