Бомба за пазухой

Я же кричал вам, чтобы отползали под прикрытие развалин!

Над головой снова стали проноситься снаряды, и десантники пригнулись. Но теперь снаряды летели с моря и рвались среди контратаковавших немцев. Это ударили орудия с кораблей поддержки. Земля летела на голову, рядом падали камни и горячие осколки. Алексей машинально накрыл раненого своим телом, старясь защитить его рану. Постепенно артналет прекратился.

— Ну, давай выбираться, — отряхивая голову от земли и отплевываясь, сказал Зыков.

— Погоди, лейтенант.

Дай отдышаться. Я сам поползу. Ты меня не дотянешь — вешу много. Все-таки бывший цирковой борец, а там вес тела играет большую роль.

— Ничего, я справлюсь, — усмехнулся Алексей.

— Ты, может, подумал тогда, что я в тебя стрелять хотел, — вдруг сказал Самохин и внимательно посмотрел лейтенанту в глаза.

— Мне показалось, — нахмурился Зыков, вспомнив этот странный момент.

— Да нет, не показалось, — морщась от боли, отозвался раненый. — Хотел. Да только теперь вот засомневался, ты ли это.

Уж больно молод ты для того случая.

— Какого случая? — насторожился Алексей.

— В августе сорок второго под Калачом не ты ли расстрелял собственноручно бойца Федосеева? Паренька из нашего взвода, у которого сдали нервы.

— Меня в июле сорок второго ранило под Москвой, — грустно улыбнулся Зыков. — В августе я уже валялся в госпитале. И был я тогда рядовым. Это после госпиталя меня направили на офицерские курсы.

— Вижу теперь, что не ты, — кивнул Самохин. — Ход, значит, дашь этому делу?

— Слушай, Самохин, — разозлился Алексей.

 — Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Крови много потерял, бредишь, что ли? А ну, хватайся за меня, поползли к своим. Сейчас немцы опять в атаку пойдут. Бугай!

Зыков полз, а Самохин, держась за его плечо, старался помочь, помогая здоровой ногой. Они проползли не больше десятка метров, когда немцы снова открыли огонь. Кроме орудийных снарядов на плацдарм обрушились еще и бомбы. В воздухе развернулось настоящее сражение. Советские истребители то прорывались через защиту «Мессершмитов», то снова устраивали бешеную карусель.

Алексей понимал, что фашисты бросают в бой все резервы, включая и всю имеющуюся авиацию, лишь бы сбросить в море советских морских пехотинцев. Несколько «Юнкерсов» прорвались, и на участке соседнего батальона взметнулись огромные фонтаны разрывов.

Затащив Самохина в небольшую воронку от снаряда, Алексей снова накрыл его своим телом, пережидая обстрел. Земля дрожала и подпрыгивала.