Борель. Золото [сборник]

 — Протанцевать не желаемо ли?

Плясун остановился, раздувая ноздрями и часто дыша. Его темные глаза замутнели, а на полных обсушенных зноем губах застыла виноватая улыбка.

— Костя, что это значит?

Костя досадно махнул рукой, будто собираясь согнать непрошеный румянец.

— А что? — подбоченился Алданец, щуря нагловатые поблекшие глаза. — Братва домой собирается и решила гульнуть на новом этапе разлуки.

— Домой? Да вы очухайтесь, товарищи! Когда здесь открываются зимние работы и расширяется рудник. — Катя понимала, что сделала рискованное заявление, но не упрекнула себя.

Алданец с пьяной компанией брал ее в кольцо.

— А что ж, товарищ в юбке, замерзать здесь или окочуриться без шамалки?

— Нет, почему же, товарищи… Нужно потрясти администрацию. — Девушка совала волосы под пуховый платок, а они упорно сползали на лоб и глаза.

Из толпы злобные голоса:

— Довольно сапоги лизать!

— Неча тому богу молиться, который начхать на нас хотел…

— Ваша министрация забойщиков-то кормит хуже, чем цыган коня…

— Да-а! А на старателей у ней и рыло не воротится…

— И неверно, товарищи… Это старая администрация довела рудник до тяжелого состояния.

А теперь Гурьян Нарыков… Разве вы не знаете, что он сам забойщик и повернет дело в другую сторону… Ведь надо же сначала поставить вопрос.

— Вопросы кушайте сами, барышня, а народу дайте хлеба с говядиной.

— Знаем! Был забойщик, а теперь кто?

Толпа росла, заполняла ложбину, ревела. Вечные лесные бродяги, не обременяющие себя имуществом, с тощими котомками на ломаных загорбках переходили от одной кучки к другой.

Эти странники первые потянулись к долине, ближе к жилым местам, пахнущим избяным дымом.

— Костя, а у тебя где дом? — Катя поднялась на пень, но оборвалась. Через головы приискателей увидела, как от становищ рассеянным караваном старатели уводили навьюченных коней. На берегу тоже копошились люди. Поняла, что там готовят салики для отплытия.

— Костя, как не стыдно! Значит, опять беспризорничать? Значит, не нравится хорошая трудовая жизнь? А я думала, ты пойдешь на-исправу!

Последние слова девушки вырвались навзрыд.

Она запахнула полы плаща и побежала к поселку. Навстречу подпрыгивала легковая машина. По сдвинутой на затылок кепке узнала Гурьяна, а по бритой голове — Стукова. Она замахала руками, закричала. Машина остановилась, пыхтя и вздрагивая.

— Уходят? — спросил секретарь. — Ну, садись. — Голос Стукова удивил девушку спокойствием.

Машина тронулась. Уступая ей дорогу, старатели рассыпались в стороны.