Борель. Золото [сборник]

Они собирали сведения, анализировали. Хитро сплетенные столбцы противоречивых цифр летели в «Главзолото» молниями. И опять трестовские дельцы приходили к заключению, что механизация рудника и возведение капитальных построек начаты преждевременно. Были другие мнения, а отсюда, как подсушенное жнивье, разгорались споры.

У Стукова сидел Бутов, когда обалдевший от цифр, разбитой походкой ввалился Гурьян. На посеревшем от непомерной усталости лице директора щетинилась черная борода.

Бутов торопился на раскомандировку вечерней добавочной смены и нетерпеливо докладывал:

— Ребята подготовлены.

Не затягивай с собранием. У меня есть ударники девяносто шестой пробы. Забойщики-старики не качнут и из молодых гвоздистые парни вырабатываются.

— Проведем, Нил… К октябрьским торжествам обязательно, — секретарь морщил лоб: у него болел зуб. — В твою шахту выделяем Катю, а Пинаева и Яцкова — в остальные…

— На партработу среди шахтеров и старателей даем лучшие силы рудника. Понял?

— И дельно. Надо глушить сразу.

Бутов сунул шершавую, напоминающую сухое дерево руку Гурьяну.

— Ты чего осунулся? Уездили? Смотри, белый волос прет.

Директор поставил локти на стол и сплюнул горькую от трубки слюну.

— Обожди, Нил, — придержал он шахтера. — Тут дело есть.

Он вынул из портфеля телеграмму, напечатанную на машинке, и подал ее Стукову. — Вызывают с докладом инженера Клыкова, — пояснил он.

— Значит, вопрос там поставлен в лоб.

— Лавочка! — резко взмахнул Бутов.

— Вали с ним сам, а то спакостит, старая крыса.

Беспокойные глаза секретаря бегали по серому листку.

Гурьян молчал. Нужно бы отдыхать, но знал, что не заснет, проворочается в постели до рассвета, пока не поделится с теми, в которых видел опору.

— Нил прав, — сказал Стуков, затыкая ватой дупло ноющего зуба. — А не лучше ли… — Глаза секретаря блеснули, — не лучше ли поехать вам с Вандаловской… Пусть трест столкнет лбами двух спецов… Дело будет надежнее."

"Гурьян выпрямился, зашагал по скрипучему полу. Перед глазами сливались портрет Ленина, Бутов и секретарь.

Ему на мгновение показалось, что коричневый стол плывет по комнате, а чернильницы и пепельницы перелетают вялыми осенними мухами.

— Видишь, Василий, — начал он, потирая лоб, — сейчас нам нечем крыть… Мы разворошиваем пока старую пыль и начинаем перетрясать кое-что…

— А в чем же дело? — насторожился секретарь.

— В том, что у нас кругом шестнадцать. Мы не докончили постройки бремсберга и поэтому не можем полняком ставить в шахты вторую смену. Транспорта нет.