И только в номере Татьяна Александровна, разливая чай, сказала:
— Нужно бы в постель, но у меня дурные нервы. Расскажите что-нибудь о себе.
— А что рассказать?
— Ну, как вы жили после этой истории с арканом. Ведь вы, говорят, были совсем первобытным парнем, сибирским медвежонком. — Она устало опустилась на кровать.
— Я и теперь люблю тайгу. А как я жил? Долгая песня. Сначала я попал на металлический завод, но проработал недолго. В декабре семнадцатого года дрался с юнкерами, а затем бил Колчака и Врангеля. В двадцать втором снова поступил на завод, но тут республика заговорила о золоте… Как видите, Митрофан Наганюк не зря указал мне Улентуй.
"
"Татьяна Александровна вздохнула, закурила папиросу.
— Люблю сибиряков, — начала она. — За границей я ревела от тоски по нашим лесам и хребтам, хотя вообще-то не плакса… Особенно тянул Байкал. Ведь я выросла на Енисее и Ангаре…
Чай пили молча, курили. Глаза встречались в немом вопросе. Обоим хотелось узнать больше друг о друге, но разговор не ладился.
Что-то оставалось недосказанным. Что-то ждало своих сроков.
— Пора всхрапнуть, — поднялся директор.
Вандаловская взглянула в окно. Над постройками желтком куриного яйца поднималась луна. На крышах голубели снега.
Гурьян разделся и, взяв газету, лег в постель. Но прочитанное осмысливал плохо. Он закрывал глаза и сквозь желтую, падающую на стол лунную тень видел одряхлевшее разбойничье лицо Митрофана, а рядом с ним улыбающееся — Вандаловской.
Директор выключил свет и повернулся к стене.
Не помогло и это. Он поднялся и закурил, а затем откупорил бутылку коньяка, которую припас домой, и отхлебнул прямо из горлышка.
Город обволакивал серебристый туман. Напротив, с пожарной каланчи, мерцали фонари. Почувствовав головокружение, Гурьян снова лег, натянув на голову одеяло, пахнущее карболкой. Но под кроватью заскребла и пискнула мышь. Директор протянул около стены руку и провел по холодному полу. Через минуту мышь зашумела бумагами в другом углу, и Гурьян снова поднялся. Брезгливо сплюнув, он натянул брюки и подошел к залепленному снегом окну.
Светло, — понял это, увидев террасу соседнего дома.
«Нервы… вот мерзость», — думал Гурьян, выходя из гостиницы. Влево, пересекая улицу, вздымались корпуса механического завода «Главзолото». Завод вырабатывал детали к агрегатам драг и обогатительных фабрик. Сквозь решетчатые окна с двух этажей зеленоватыми глазами смотрели на город многочисленные огни.
По улицам кружил снежную труху резкий ветер.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
