Борель. Золото [сборник]

 — А за что их убили?

— За золотишко, известно… Но ничего, надо быть, не поживились. Черняев-то ездил сюда со Спирькой и женой, хотел работу начинать, да в кармане тоска завелась, а тут верхотуровцы пронюхали и грохнули в них с женой из берданок прямо на дороге. Спирька-то убежал на Олекму и там проболтался мне.

— Вон как вышло!

Митрофан посмотрел на директора пустыми глазами и, не поняв его, поднялся, кряхтя.

— Поедем в Черемуховую падь, — указал он на восток. — Там тоже золотые места должны быть.

…В поселок они вернулись вечером.

— Какую беду вы здесь разбухали, — покачал он головой. — А копачи есть?

— Сколько угодно, — усмехнулся Гурьян, поняв мысли старого таежника.

— Прикажи доставить меня к ним.

— Обожди, сначала отпарим тебя в бане и оденем как полагается.

Митрофан опустился на ступеньку и присел, согнувшись.

Из разложины, от старательских шурфов, с разговорами, с топотом повалили к поселку рабочие, поднимая серую пыль на высохших тропах.

Утром молодая поросль зелени дымилась от росы. Туман рваными клочьями качался над долиной. В конторах заканчивалась раскомандировка.

Митрофан, переодетый в легкую спецовку и светлую пюферку, помогал рабочим укладывать на грузовик инструменты.

— Лоток-то рассыпается, — указал он подошедшему Гурьяну.

— Тебе ровесник, — пошутил Костя Мочалов.

— С песочком, — мыкнул Супостат.

— Песочек и у молодых бывает, когда покрепче прижмут.

Ответ старика рассмешил рабочих."

"Грузовик двинулся, подбрасывая на площадке с десяток разведчиков. Около первого станка Гурьян остановил машину.

— Перебрасывайтесь к Гнилому ручью, — сказал он лысому старику мастеру.

— Значит, шабашим здесь?

— Попробуем там, — ответил директор. — Скажи и Чумандурову, чтобы перетаскивался.

Около сосен Костя первый соскочил на разрытый курганчик и плюнул в ладони.

— Копанем, видно, — показал он Ларьке крупные зубы.

— Это нехитро, да что-то клад нам хвост кажет. Зачем привезли этого карымца? — подмигнул он на суетливо вышедшего Митрофана.

— А вот, расчухаем…

Митрофан очертил посохом квадрат и, заметив улыбку Кости, сердито неожиданно вспылил.

— Чего скалишься?

— На тебя любуюсь… Орел, видать, был. — И эта молодая улыбка обезоружила старика.

— Был да сплыл, а то бы зажал таких, как муху.