Борель. Золото [сборник]

Домой, в пустую квартиру, он вернулся перед рассветом и в беспамятстве свалился на кровать. Окна были открыты, в комнатах жужжали комары, квартиру посещали заблудящие кошки и воробьи.

4

Гурьян проспал бы до вечера, если бы не посыльный из конторы.

— Ты чего, Кайла? — продрал глаза директор. — Кто послал?

— Там на практику из города прикатили… Человек тридцать… Главный инженер требовает квартиру… С утра сидят на крыльце, неловко как-то…

— Иди.

Гурьян положил ладонь на лоб. Болела голова, в ушах шум и свист, хотелось пить, но воды в квартире не оказалось.

На мгновение присел и повесил голову. Охватила нестерпимая тоска. В это время казалось, что он сделал ошибку в жизни. Но какую? Не пойти ли к Варваре и покаяться? Но при одной мысли о жене брезгливо сморщился и за постройками, чтобы не увидели досужие женщины, пробрался в комнату Кати. На столе, накрытом чистой клеенкой, стоял эмалированный чайник.

Гурьян напился прямо из носика, умылся и направился в контору. Не прошедший еще хмель пошатывал директора, Сам чувствовал на лице опухоль, больно колотилось сердце.

Непонятные угрызения и сознание своей никчемности овладевали мыслями. Теперь припоминались все сделанные ошибки по работе, несправедливое обращение с подчиненными и Варварой. Словом, Гурьян, как всякий перепивший человек, призывал на беспощадный суд свою совесть.

Около конторы стояли две грузовые машины, нагруженные разными вещами. Молодые ребята переносили с них чемоданы и приборы на крыльцо.

В дверях стояли бухгалтер и инженер Клыков. Бухгалтер, выставив округлившийся живот, подобострастно заглядывал в запыленные глаза Ивана Михайловича, курившего папиросу.

Клыков первым шагнул к директору и долго не отпускал его руку.

— Сдали, сдали, батенька, — говорил он. — Вы все-таки в зеркало посматривайте на свое отражение… Нехорошо так… В здоровом, как говорят, теле… Неэкономно расходуетесь… А успехи ваши искренне порадовали… Признаюсь… Вот только с Татьяной Александровной того… Не ожидал, клянусь честью… Тут несомненная ошибка… А Зайцев! Да ведь это сущий праведник.

Гурьян или не понимал расточительных слов бывшего главного инженера, или просто они не доходили до помраченного сознания. От Клыкова не ускользнул холодный блеск директорских помутневших глаз. Это заметили и студенты, оставившие работу, чтобы прислушаться к разговору начальства.

— Что же, вам надо жилье устроить, — сухо сказал Гурьян.