Босиком по горячим углям

Если на то пошло, я всегда знал, чего Иволгин стоит…

— Это хорошо, что тебе известно, сколько я стою, — сказал Иволгин — Ты всех нас давно оценил: меня, Гиви Романадзе, Ивана Мукашева, Гену Васильева… Всех. А сколько стоишь ты сам?

— Чего разозлился? — спросил Мамардадзе.

— Я не злюсь. Просто интересуюсь: сколько тебе надо денег, чтобы насытиться?

— Много, дорогой. Потому что я не согласен на дерьмовую жизнь.

— Ну нахапаешь ты миллион, тебе хватит?

— Нет, дорогой. Мне нужно пять, а лучше десять миллионов.

— Ты слыхал такое слово — приватизация? Наверное, нет, раз спрашиваешь. А я слыхал и все понял. Начнется — куплю завод. Нерентабельный. Выманю у рабочих их акции. Они за бутылку водки со штанами отдадут.

— У тебя же образование — купленный аттестат.

— Это, дорогой, ничего не значит. У меня здравый смысл. Умным буду платить очень хорошо. Ленивых — вон! За ворота! Остальных скручу в бараний рог…

— В это я верю. Ты нас уже скрутил.

— Тебе плохо жить, да? Нет? Тогда кончай базар. Через час нас вертолетом подкинут на Атмуюн.

Таштемир из осторожности не сразу ушел от шайки Касума Пчака. Сделав широкий круг, он вернулся к осыпи, возле которой расстался с бандитами, и стал следить за ними. Стоило убедиться, в самом ли деле у них мирные намерения и не станут ли они его преследовать, чтобы ночью захватить врасплох. Он видел, как Гордаш и Шишка за ноги отволокли тело Касума под клыкастую рыжую скалу и, закидали его камнями.

Ахмака с ними уже не было.

Примерно через час появился и Ахмак. Он гнал впереди себя двух овец. Гордаш и Шишка приветствовали его радостными возгласами. Шайка принялась готовить пир…

Лишь после этого Таштемир спокойно двинулся в сторону перевала Узун-дабан. Вскоре он увидел на широком травянистом плато стоянку чабанов — три киргизские юрты, кошару, устройство для водопоя.

Утробно гавкая, навстречу ему бросились огромные волкодавы. Таштемир остановился, на всякий случай сунув руку за пазуху.

Увидев незнакомого человека, щелкнул бичом и прикрикнул на собак. Те замолкли и послушно вернулись к отаре.

— Здравствуйте, уважаемый! — проговорил Таштемир вежливо и слегка поклонился, прижимая руку к груди. — Мир вам и благоденствие!

— Проходите, — сказал пастух радушно. — Мы всегда рады приходящим. Лицо гостя — радость, забота о путнике — счастье.