С некоторым сомнением я спросила:
- Берта, а хуже ему не станет?
- Нисколько ему хуже не станет, госпожа баронесса. Куда уж хуже-то? – твердо ответила сиделка – Тут главное – много не давать, и чтоб одним глотком выпил – тоже нельзя допустить. Так я схожу, погрею?
- Ну, давай попробуем – неуверенно ответила я.
Очередной раз подвинув тазик согнувшемуся на стуле мальчишке, Берта вышла. А этот бедолага, очевидно слышавший наш разговор, не слишком внятно промычал:
- И-ках-да… И-ках-да больше пить не буду.
Я даже ехидничать не стала, так было жалко бестолкового.
Вернулась Берта и принесла с собой чашку, где на донышке плескалось граммов тридцать-сорок подогретого вина. Она зачерпнула питье ложкой и принялась ласково уговаривать отворачивающего лицо пациента:
- А знаю, что противно, господин барон… Конечно знаю! А только надо пересилить себя и как лекарство… Одну только ложечку сейчас и глотнем…
Я смотрела на эту борьбу со стороны и жалея это недоразумение, которое сегодня назвали моим мужем, и злясь на него.
Тем более, что этого подростка собирались свалить на меня, точнее – уже свалили. Вот как рядом с ним можно будет жать?! Он же – дитя дитем!
Между тем, Берта таки уговорила его выпить ложку вина, и минут десять мы все с опаской ждали результата. Мальчишка, мне кажется, даже слегка взбодрился, но продолжал настороженно прислушиваться к собственным ощущениям. Когда время ожидания прошло и Берта, немного подержав чашку над огнем свечей скомандовала:
- Открывайте рот, господин барон, надобно еще ложечку – он даже спорить не стал, раскрыв рот, как птенец в гнезде.
Слабо себе представляю, какие именно механизмы запустила эта крошечная порция вина, но через три глотка, парень, кажется очухался. Берта, перекрестив его, ушла со словами:
- Ну, слава тебе Осподи! Ложитесь ка вы спать, господин барон.
Мальчишка, глядя на меня почти трезвыми глазами, устало спросил:
- Почему так холодно? – и зябко поежился.
- Потому, любезный муж, что запах от тазика мешал мне дышать – несколько раздраженно ответила я, забираясь на постель.
- Надо закрыть окно, ведь уже проветрилось."
"Наверно, в этом теле мой нюх был гораздо острее и поэтому я прекрасно чувствовала, как пахнет в комнате перегаром от мальчишки. Однако ночь действительно была дождливая и прохладная и потому я недовольно буркнула:
- Бог с тобой, закрывай…
Кажется, он ожидал, что я сделаю это сама, потому что некоторое время недоуменно елозил на стуле.
