Кровью оказалась закапана подушка, край одеяла, кальсоны и нижняя рубаха моего мужа, а также по центру простыни цвели яркие и свежие пятна. Охающая Берта намочила в прохладной воде тряпку и принялась оттирать барона и командовать:
- Вот сюда, на стул, господин барон… да голову-то повыше держите! Прямо закиньте ее! Во-о-о-т! Сейчас я вам компрессик поменяю, все и пройдет.
Я настолько была вымотана и этой безумной свадьбой и зажигательной брачной ночью, что просто перевернула подушку с кровавыми пятнами запачканной стороной вниз и, плюнув на все остальное, вновь повернулась лицом к стенке.
Думаю, что свечи погасила Берта, когда укладывала моего мужа на кровать. Она же и прибрала все следы моего «преступления». Во всяком случае, когда утром мы проснулись от стука в дверь и грозного гавканья щенка, выяснилось, что засов ночью никто так и не закрыл. Зато из комнаты исчез тазик и окровавленные влажные тряпки.
Сразу после стука в нашу комнату ввалились толпой и обе монашки, и оба свидетеля, распространяя запах перегара, и мой драгоценный дядя, с мерзким любопытством выглядывающий из-за широкой спины господина фон Гейсена.
И юный барон и я машинально натянули на себя одеяло до подбородков, ощущая дикую неловкость. Мы с ним переглянулись и, кажется, это был первый раз, когда поняли друг друга. Во всяком случае, мысли по поводу незваных гостей у нас явно были одинаковые.
Монашка пришлось потрудиться, вытягивая из под нас простынь с кровати. Арт уже не лаял, но недовольно скалился, сидя в углу.
Юный барон вцепился в одеяло так, что ни один клочок его тела, а точнее – кальсон и нижней рубахи, не был показан присутствующим в комнате. Не знаю, что ожидали увидеть эти свидетели, но простынь с пятнами крови вызвала у них многозначительное переглядывание и весьма гнусные ухмылки. Вот только мой дядюшка, кажется, был слегка разочарован.
Одеваться нам тоже пришлось в комнате, неловко отворачиваясь друг от друга. Уставшая Берта с осунувшимся лицом выпроводила молодого мужа раньше, чем меня:
- Ступайте, господин барон, там уже и завтрак накрыт, а госпожа скоренько за вами придет.
"
"Я слабо себе представляла, что будет дальше, но после завтрака, равнодушно пожелав нам долгой и счастливой жизни, вся эта толпа свалила из моего дома, не забыв прихватить с собой мающегося с похмелья господина фон Гольца. Старик явно перебрал вчера, и ему было очень плохо. Так плохо, что во время завтрака он не съел ни крошки, только жадно пил разбавленное водой вино.
