И если Корина, убирая в моей комнате и трапезной, имела возможность периодически крутануть рамку и полюбоваться на сыпучий песок, то Брунхильда, большую часть времени проводящая в кухне, такой возможности не имела. Мне было странно осознавать, что две взрослые и, в общем-то, уже не молоденькие женщины готовы нарушать местные правила приличия для того, чтобы лишний раз увидеть «чудесную картинку». Я застала эту парочку в трапезной, где уже совсем поздно ночью они пересыпали песок в рамке. Брунхильда в огромном нелепом ночном чепце и солидной ночной сорочке до самых пят недовольно выговаривала горничной:
- Ишь ты какая! Сейчас моя очередь повертать! Ты и днём можешь, а ещё и сейчас жульничаешь!
Я не испытала никакой злости, застав их за этим делом, а только удивление.
Обе смутились и чуть не со слезами на глазах просили прощения:
- …очень уж, госпожа баронесса, любопытственно оно! Ей-ей, больше не дотронусь! Простите, госпожа… – растерянная Брунхильда, пойманная “на месте преступления”, действительно боялась, что я ее выгоню за прикосновение к такой дорогой вещи.
Смущённая Корин пряталась за её широкой спиной и молчала."
"Ругаться и ворчать я не стала, отправила их спать, а сама задумалась. В этом мире еще нет никаких движущихся картинок. Нет даже самой простой черно-белой фотографии. Любая картина стоит дорого, так как рисуется художником в единственном экземпляре. То есть простонародью такие дизайнерские вещи не доступны вообще.
Но даже если вспомнить контору законника или довольно дорогой особнячок фон Гольца, я не видела ни одной картины.
А эта рамка с песком каждый раз выдает новый рисунок, который ты еще можешь менять по собственному настроению. Такая вещь будет стоить не дорого, а очень дорого. Если… если мне удастся привлечь к ней внимание сильных мира сего.
Нравится мне это или нет, а придётся с кем-то хорошо поделиться доходами. И лучше начинать делиться этими самыми будущими доходами не с канцелярскими чиновниками, способными обглодать любую идею до скелета не хуже пираний.
Логичнее выбираться сразу наверх, к герцогской семье.
С утра я принялась за Берту. Меня интересовало всё, что она знает о правителе города и его близком окружении.
Герцог Ансельм фон Рогерд был уже немолод, хорошо за пятьдесят. И женат второй раз на прекрасной графине Эльмине фон Неттервен из старинной и почтенной, но сильно обедневшей семьи. Сплетничают, что она не принесла мужу ни земель, ни денег, только несколько сундуков с одеждой.
